Дзержинский. От «Астронома» до «Железного Феликса» - страница 65

Днем позднее, в той же «Правде», было помещено Обращение Чрезвычайной комиссии по охране Петрограда к населению столицы, в котором говорилось об активизации контрреволюционеров всех направлений в преддверии дня открытия Учредительного собрания. Население призывалось «к полному спокойствию, к поддержке везде и всюду самого строгого порядка, к неучастию в демонстрациях, митингах и уличных собраниях, чтобы случайно не пострадать, если будет необходимо применить вооруженную силу».

Дело не ограничивалось одними только заявлениями и предупреждениями. Одновременно Чрезвычайными комиссиями были проведены аресты лиц, причастных к деятельности «Союза защиты Учредительного собрания», закрытие различного рода оппозиционных организаций.

Также были закрыты редакции газет, выступавших в поддержку Учредительного собрания и готовивших соответствующую демонстрацию. Так, 2 января 1918 г. в Петрограде ВЧК был арестован весь состав редакции правоэсеровской газеты «Воля народа». Среди арестованных были ее редактор А. А. Аргунов, а также сотрудники газеты П. А. Сорокин, А. И. Гуковский и другие члены редколлегии. Для Аргунова это был уже не первый арест при советской власти. Еще во второй половине ноября он был арестован ПВРК и находился под арестом сначала в Смольном, а затем был переведен в Кресты. Причиной ареста была его публицистическая деятельность. В январе последовал второй арест…

Арестованных было много, помимо членов редакции были задержаны сотрудничавшие с ней писатели и публицисты, находившиеся в это время в здании газеты. Так, среди прочих был арестован и известный писатель Михаил Пришвин. В заключении в Петропавловке, после допроса на Гороховой улице, он пробудет с 2 по 17 января 1918 г. Обстоятельства своего ареста Пришвин изложит в своем дневнике. Согласно записям Пришвина, со слов перевозившей их охраны, арестованы они были как заложники. «В темноте у грузового автомобиля несколько солдат латышей спорили между собой и спрашивали прохожих, где находится пересыльная тюрьма. Не решив этого вопроса, они повезли нас куда-то, на счастье. Кто-то из нас спросил латышей:

— Товарищи, за что вы нас арестовали?

— Вы сами знаете, за что, — сказали товарищи.

Не скрыли от нас: на Ленина было совершено покушение, и нас берут как заложников».

Попытка арестованных членов редколлегии указать на свою личную неприкосновенность как членов Учредительного собрания (Гуковский и другие) была проигнорирована чекистами, и их доставили на автомобиле к месту заключения — в Трубецкой бастион Петропавловской крепости. Арест был произведен, как писали в советской периодической печати, на основе полученных сведений об организации «боевых дружин», запасов огнестрельного орудия и пироксилина лицами, близкими к редакции. Г. Е. Зиновьев в своем выступлении в Петроградском Совете обосновал арест этих и других членов редакции тем, что покушение на Ленина было «морально подготовлено» закрытыми ныне газетами.

Очевидно, что покушение на Ленина было лишь поводом для ареста, а главным была активная деятельность указанных лиц накануне открытия Учредительного собрания. Сами же арестованные, в частности Питирим Сорокин, впоследствии крайне скептически относились к истории покушения на Ленина, считая, что все покушение состояло в «лопнувшей шине» и испуге Ленина, принявшего хлопок камеры за пистолетный выстрел. Свой арест они обоснованно объясняли приближающимся открытием Учредительного собрания. Спустя непродолжительное время, уже после разгона Учредительного собрания, члены редколлегии были отпущены, за исключением Питирима Сорокина, освобожденного только после почти двухмесячного заключения в Петропавловской крепости. Предъявленные в начале января обвинения не подтвердились, но атмосфера подозрительности оставалась, и «превентивные» аресты потенциальных террористов продолжались.

Различные слухи о приезде в город многочисленных террористов еще не раз будут основанием для проведения арестов в Петрограде. Так, число предполагаемых приехавших террористов накануне созыва Учредительного собрания достигало, по мнению ЧК, мифической, но всерьез воспринимаемой чекистами цифры в 5000 человек. Для того чтобы предотвратить возможные акции террора в Петрограде, одновременно с предотвращением возможных иных акций протеста, в эти дни в городе была усилена охрана ключевых учреждений, в том числе здания Таврического дворца (матросы с «Авроры» и «Республики» во главе с А. Г. Железняковым). Усилена была охрана и Смольного института — штаба большевиков.

Утром 5 января 1918 г. ВЧК и Комитет по борьбе с погромами произвели аресты группы ударников батальона смерти на квартире у прапорщика В. Н. Синебрюхова на 5-й Рождественской, дом 10 и в помещении курсов Лесгафта. Добровольческий 151-й Пятигорский «батальон смерти», составленный преимущественно из студентов и гимназистов, под командованием прапорщика В. Н. Синебрюхова, был сформирован незадолго до Октябрьского вооруженного восстания. 12 декабря 1917 г. несколько солдат явились в полевой штаб Петроградского военного округа и сообщили, что ударники из батальона Синебрюхова производят вербовку на Дон, в отряды атамана А. М. Каледина, одновременно производя сбор средств в пользу «батальона смерти».

15 декабря наряд солдат с комиссаром «Полевого штаба прибыл в кафе Филиппова и задержал там бывшего юнкера, младшего офицера «батальона смерти» 17-летнего Ф. Г. Малахова. Дело передали в ревтрибунал.

Через несколько дней Малахова освободили. Он дал такую подписку: