Питер - Москва. Схватка за Россию - страница 91
На рубеже февраля – марта 1917 года для московской буржуазии наконец открылся путь к реализации обширных социально-экономических замыслов. Заметим, что предшествовавшие два месяца были для нее на редкость неудачными. В январе – феврале правящая бюрократия нанесла по купеческой группе ощутимые удары. Первый был связан с конкурсом на строительство Московско-Донецкой железной дороги. Вокруг этого перспективного проекта, которому все эксперты прогнозировали большую доходность, разгорелись нешуточные страсти; главными конкурентами стали американские финансисты во главе с New-York city bank и группа предпринимателей Москвы. Официальными представителями американцев выступили крупный финансист Ф. Хольбрук и член совета Сибирского торгового банка Ф.А. Липский. Они обещали построить магистраль нового типа по последнему слову техники, используя преимущественно русские материалы. Со своей стороны, Московский биржевой комитет информировал заинтересованные правительственные ведомства о создании специального консорциума, готового вложить в дело около 500 млн руб. Московские предприниматели настойчиво подчеркивали, что совершенно недопустимо отдавать предпочтение иностранцам, передавая в их руки управление стратегической железнодорожной веткой: ведь они будут руководить ею не из России и в конечном счете не в российских интересах. Подобных примеров, уверяли они, более чем достаточно, чтобы вновь не повторять уже имеющийся печальный опыт. Разумеется, московские претенденты заручились поддержкой Государственной думы, где финансовая комиссия признала рассмотрение проекта первоочередным делом. Первого февраля состоялось заседание членов Государственной думы, ЦВПК, Совета съездов представителей промышленности и торговли с чиновниками ряда министерств. Однако последние как раз отдали предпочтение американской заявке, чем вызвали возмущение депутатов, предлагавших обсудить вопрос прежде всего с точки зрения соблюдения российских интересов. В ответ чиновник Министерства финансов Н.Е. Гиацинтов проинформировал законодателей и их союзников, что начинать дискуссию о строительстве данной трассы в комиссиях Государственной думы вообще излишне: вполне достаточно провести обсуждение в правительственных ведомствах. В результате тендер, как и планировало правительство, выиграла американская финансовая группа. Правда, из-за нестабильности, воцарившейся в стране после свержения царизма, американцы так и не приступили к реализации проекта.
Запрет властей на проведение в Москве Всероссийского торгово-промышленного съезда стал не менее сильным ударом по планам московской буржуазии накануне Февральского переворота. Идея провести Всероссийский предпринимательский форум родилась в конце 1916 года; представители биржевых комитетов центра, Поволжья и Сибири обсудили ее в частных московских собраниях. В результате в правительство поступило ходатайство о разрешении собрать съезд. Эта инициатива сразу встретила неприятие в столице; питерская пресса писала:
...«Москва, в увлечении своим детищем, забывает, что в Петрограде есть уже две центральные организации, объединяющие часть торгово-промышленного класса. Не замечать их – значит не объединять, а разъединять. К тому же не следует, осуждая петроградское местничество, культивировать московское...»
Монополия на организацию российского бизнеса, считали в столице, принадлежит не Москве: центром является Петроград, где сосредоточены финансово-промышленные учреждения страны. Министерство внутренних дел, в свою очередь, озаботилось тем, как воспрепятствовать созданию нового торгово-промышленного союза. А.Д. Протопопов не мог допустить появления на политической арене подобной организации, и, разумеется, ходатайство было признано несвоевременным: мол, в напряженных военных условиях не следует отвлекать предпринимателей от работы на оборону. К тому же министр предлагал больше поддерживать окраинную, а не центральную промышленность: это, считал он, «окажет сдерживающее воздействие на политиканов из числа крупных промышленников». Интересно, что официальный запрет на проведение съезда последовал в день открытия фондовой биржи – 24 января 1917 года, когда все ожидали начала долгожданных торгов. Раздражение московской буржуазии не знало границ; в купеческих особняках обсуждали дальнейший план действий. П.П. Рябушинский был возмущен таким отношением власти:
...«Средства, которыми мы владеем, не являются плодом пожалования, а созданы нами, нашими предками путем упорного труда почти из ничего, часто путем отказа себе в самом необходимом... Если раньше говорили: дворянство обязывает, то теперь нужно сказать: собственность обязывает».
По мнению участников этих встреч, отказ в проведении съезда свидетельствовал о полном разрыве между Москвой и Петроградом, что, несомненно, должно сказаться на предстоящих государственных выборах.
Но ждать выборов не пришлось. Февральско-мартовские события смели и самодержавие, и ненавистные верхи бюрократии. В мгновение ока купеческие круги оказались в роли триумфаторов; столичные же предприниматели, лишившись административных опор, попали в абсолютно непривычную ситуацию. Так, питерские банки оказались вынуждены отвечать согласием на предложения о пожертвованиях в пользу тех, кто находился в рядах их явных недругов. Вскоре после переворота А.И. Вышнеградский на заседании совета представителей акционерных банков заявил:
