Расстрел «Белого дома». Черный Октябрь 1993 года - страница 105
В этот момент какой-то мужчина в камуфляжной форме, встал перед грузовиком на колени и «направил ручной гранатомет в разбитое отверстие входа». Свидетелем этого был находившийся за рулем грузовика В. М. Бурхайло.
Тем временем (по утверждению М. М. Мусина, было 19.06) кто-то сообщил, что в здание техноцентра можно попасть через «правый от главного входа оконный проем», стекло в котором было выбито вторым грузовиком. «Под командой Макашова, – пишет М. М. Мусин, – мы впятером или вшестером влезли в этот проем… Согнувшись, пролезли… внутрь здания под лестницей и двинулись цепочкой вдоль какой-то высокой стены».
«Мы, – говорится далее в „Анафеме“, – оказались в холле центрального подъезда. Балкон, охватывающий дугой холл, надежно укрывал „космонавтов“ из спецназа дивизии МВД… безопасным мраморным парапетом. Слева, прямо над головой послышался топот бегущего по балкону в нашу сторону человека. Неожиданно в темноте по нашим головам несколько раз мазнул красный лазерный луч, тонкий и прямой, как шпага. Судорожно пометавшись по стене, вдоль которой мы стояли, дрожащий луч остановился на щеке Макашова. Метрах в 6–8 перед собой, прямо над головой я увидел торчащую из-за парапета голову шумно дышащего „космонавта“ из спецназа в сфере и в маске. Он изготовился для стрельбы по нам из автомата с лазерным прицелом и с трудом фиксировал красный луч на левой щеке Макашова, его руки заметно дрожали».
«Ставший прекрасной мишенью Альберт Михайлович чуть не принял роковое для всех нас решение, отдав приказ выдвинуться… в сторону автоматчика». Но «витязи», угрожая открыть огонь на поражение, потребовали, чтобы А. М. Макашов и его спутники вышли из пролома на улицу. «К нашему счастью, – пишет М. М. Мусин, – начальник его охраны… – (морпех), – настоял, чтобы все вылезли обратно».
Оказавшись на улице, А. М. Макашов предложил «членам группы “Север”» оставаться «у входа в АСК-3», а сам решил в сопровождении Е. А. Штукатурова отойти в сторону, чтобы связаться с А. В. Руцким.
«Как только последний из нас вылез из помещения техцентра на улицу, – пишет М. М. Мусин, – раздался первый выстрел», а затем по собравшимся у техцентра был открыт ураганный огонь.
Как погиб рядовой Ситников
Кто же произвел этот первый выстрел?
Вот что пишет об этом Л. Г. Прошкин.
«Благодаря средствам массовой информации, уже утром 4 октября до сведения общественности была доведена и всеми воспринята как истинная версия, что первый выстрел в Останкино был сделан сторонниками Верховного Совета из гранатомета РПГ-7 В-1 тандемной гранатой кумулятивного действия ПГ-7 ВР и именно от этого выстрела в результате осколочного ранения погиб рядовой Ситников».
«…только после того, как погиб рядовой Николай Юрьевич Ситников, – утверждает П. В. Голубец, – было принято решение открыть ответный огонь».
Получив отражение в книге «Москва, осень-93», эта версия приобрела официальный характер.
«Когда срок ультиматума истек, – читаем мы здесь, – нападавшие стали таранить вход и окна ТТЦ грузовиками. Один из боевиков Макашова произвел выстрел из гранатомета по ТТЦ, в ответ на который охрана телецентра открыла беглый огонь из автоматов и пулеметов».
Эта версия продолжает жить и сейчас.
В свое время для ее обоснования использовалось «заключение экспертизы, проведенной в Центральной судебно-медицинской лаборатории Министерства обороны РФ. В нем говорилось, что все телесные повреждения у Ситникова могли быть причинены одним выстрелом из оружия большой мощности, не исключено, что из гранатомета».
Рассматривая эту версию, Л. Г. Прошкин пишет: «Ни в исследовательской части заключения, ни в своих выводах эксперт не объяснил, почему в качестве оружия назвал гранатомет». Более того, «он не назвал, даже предположительно, системы гранатомета и использованной гранаты, которых имеется множество, разных по мощности и назначению».
К тому же, как выснилось на следствии, «при экспертизе не были учтены результаты осмотра места происшествия, не исследовались одежда Ситникова и средства индивидуальной защиты бойца спецназа МВД». А когда был допрошен сделавший приведенное заключение эксперт, он пояснил, что «по объективной картине ранений и, в частности, по диаметру раневого канала он определил боеприпас, который мог быть гранатой от подствольного гранатомета».
Между тем, следствие установило, что «у сторонников Верховного Совета, находившихся в тот момент в Останкино, не имелось ни одного «подствольника» и был один единственный «ручной противотанковый гранатомет РПГ-7В-1, заводской номер АД528».
Следствие установило также, что гранатомет привез в Останкино член группы “Север” Н. А. Абраменков, который даже не знал, как с ним обращаться.
Как же гранатомет оказался в его руках? Оказывается, он получил его после деблокирования «Белого дома» «у неизвестного полковника милиции, вылезшего с ним из милицейского автобуса». М. М. Мусин утверждает, что данный грантомет находился на учете в Кремлевском полку. Если это действительно так, получается, что его специально подбросили сторонникам парламента перед их поездкой в Останкино.
В Останкино по приказанию «одного из охранников Макашова» Н. А. Абраменков «передал находившийся у него гранатомет РПГ-7 одному из приехавших с Макашовым людей, как выяснилось во время следствия – участковому инспектору 72 о/м г. Санкт-Петербурга М. А. Смирнову».
В материалах Комиссии Т. А. Астраханкиной о нем сказано: «Смирнов М. А., 1959 г.р., уроженец города Ленинграда, участковый инспектор 72 о/м города Санкт-Петербурга. Ранее служил офицером во внутренних войсках».
