Расстрел «Белого дома». Черный Октябрь 1993 года - страница 87
Сколько же их было? «По моим подсчетам, – пишет Э. З. Махайский, – … на улицы Москвы вышло не более 50 тысяч человек – это с учетом сменяемости демонстрантов (одни уходили, а другие приходили). Одномоментно максимальное их число вряд ли превышало 35 тыс. человек». Возле «Белого дома» в момент снятия блокады Э. З. Махайский насчитал около 25 тысяч.
Когда грузовики перегнали демонстрантов и приблизились к заграждению, а стоявшее перед ним милицейское оцепление разбежалось, то на пути демонстрантов к Белому дому оказались поливальные машины и колючая проволока – «спираль Бруно».
«Между колючей проволокой и машинами, – пишет М. М. Мусин, – было около двух метров. Колючую проволоку сразу перепрыгнуть нельзя – слишком высоко и страшно запутаться». Сначала ее попытались «утрамбовывать», затем перерубили и растащили в разные стороны.
Но на пути к «Белому дому» стояли подогнанные друг к другу впритык поливальные машины. Некоторые демонстранты стали перелезать через них или же пролезать под ними. И тогда раздались призывы к водителям: «…У кого есть ключи зажигания от ЗИЛ-130, подойти и отогнать поливалки в сторону». После того, как одну из машин удалось завести и отодвинуть в в сторону, «образовался узкий проход» к «Белому дому», откуда демонстрантов по мегафону звали к себе. И люди хлынули в этот «узкий проход».
«Некоторые, – пишет А. Черкасов, – потом усматривали провокацию в том, что это «бутылочное горлышко» не было тут же перекрыто. На самом деле, такие попытки контратаки со стороны Калининского моста… предпринимались», но «успеха не имели».
«Люди, – пишет Э. З. Махайский, – от души радовались удавшемуся прорыву блокады. В окнах здания Верховного Совета, обращенных в сторону мэрии, их приветствовали депутаты и сотрудники Верховного Совета, а также милиционеры из внутренней охраны. В ответ слышались крики и скандирование: «Победа!», «Мы победили!», «Банду Ельцина под суд!», «Вся власть Советам!». «Демонстранты заполняли «двор» в течение 10–12 минут. К одной из групп «прорвавшихся» подошли «блокадники» и стали объяснять, что они ждали прорыва вчера, во время событий на Смоленской площади.
Этот факт мы можем рассматривать как дополнительное свидетельство, что 2 октября действительно планировалось направить митингующих к «Белому дому» для его деблокирования и что этот план был согласован с руководителями Дома советов.
«Сразу за поливалками, стоя на краю метрового парапета во весь рост, тревожно вглядывался в суматоху на площади депутат Николай Павлов. – пишет М. М. Мусин, – К нему подбегали, жали руки и уходили к 20-му подъезду на митинг. Часть людей бросилась на парадную лестницу. И тут началась стрельба».
Кто же открыл огонь?
Как отмечалось, в упоминавшейся Справке Главного управления командования внутренними войсками МВД РФ говорится, что после того, как «начался штурм заграждений» «огонь из стрелкового оружия» был открыт «со стороны Белого дома». Эту же версию повторяет генерал-лейтенант В. В. Огородников.
Об этом же пишет А. С. Куликов. Он утверждает, что когда между поливочными машинами был сделан проход, «огонь из стрелкового оружия» открыли «со стороны Белого дома», в связи с чем личный состав вынужден был отойти к мэрии. Однако А. С. Куликов не привел ни одного свидетельского показания, что стрелять начали сторонники парламента. Обходит он стороною и вопрос, по кому велась эта стрельба.
Администрация президента опубликовала специальную «цветную книгу», посвященную октябрьской трагедии 1993 г., под названием «Москва. Осень – 93», но не смогла привести ни одного свидетельского показания (я подчеркиваю, показания очевидцев тех событий, а не милицейских начальников), что эта стрельба началась со стороны «Белого дома».
Не отрицая того, что огонь в основном велся от мэрии, С. Чарный пишет, что стрельба от мэрии в значительной степени была спровоцирована тремя выстрелами из крупнокалиберного пулемета из «Белого дома» по милицескому ограждению у мэрии. Имел ли место данный факт, сказать очень трудно. Но даже если допустить, что подобные три выстрела кто-то действительно произвел из «Белого дома», следует признать, что провокаторы находились и в его стенах.
Если, кроме приводимого С. Чарным факта, других подтверждений стрельбы из «Белого дома» в момент прорыва его блокады мы не имеем, зато в нашем распоряжении имеется множество свидетельств о стрельбе по демонстрантам. Вот некоторые из них.
«Пробиться сюда с Октябрьской площади, когда в Москве десятки тысяч милиции и ОМОНа, кажется настолько невероятным, – пишет А. Залесский, – что кто-то из депутатов предостерегает: “Подождите, это, может быть, провокация”. Не похоже. Людей все больше и больше. Они улыбаются, приветствуют нас, обнимаются с нами, показывают кровоподтеки от ударов омоновских дубинок. Все больше флагов, изредка монархических. Появляются транспаранты “Трудовой Москвы”. Хочу посмотреть, что делается на набережной и на Новом Арбате. Направляюсь вдоль стены навстречу прорвавшимся людям. И в этот момент начинается стрельба. Такое впечатление, что стреляют откуда-то сверху. Автоматные очереди. Заговорил крупнокалиберный пулемет (кстати, очень удачное выражение: заговорил). Журналист с фотоаппаратом ложится на асфальт. А я нагибают голову, хотя понимаю, что это не спасет. Никогда не был под обстрелом. Позже говорили, что стрельба велась преимущественно поверх голов. Но я сам видел, как в медпункт пронесли… раненого с пулевым ранением».
