Дипломатия Людовика XIV. - страница 91

К заявлению короля в Турине отнеслись со всей серьезностью. В конце 1683 года регентша поручила своему послу в Париже просить у Людовика XIV руки мадемуазель Блуа — дочери Филиппа Орлеанского. Король занял осторожную позицию. Он не принял посла Савойи и через Лувуа сообщил, что замужество для мадемуазель Блуа не актуально. Видимо, Его Величество поторопился. Слишком велики были военно-стратегические интересы Франции, связывавшие ее с Савойским герцогством. Прошло немного времени, и в Версале дали согласие на брак племянницы короля и Виктора Амедея.

7 мая 1684 года жених встретил на франко-савойской границе невесту — Анну Марию Орлеанскую. Это был обычный для коронованных особ Европы брак: невесте — 15 лет, жениху — 18. По тем временам — нормальный возраст для создания королевской семьи.

Возможно, читатель задаст вопрос: не слишком ли много внимания уделил автор «семейным делам» двух династий? Это внимание вполне оправданно. Людовик XIV придавал первостепенное значение фамильным союзам и настойчиво «проталкивал» своих родственников на европейские троны. Правда, практические результаты этих усилий для внешней политики Франции часто были равны нулю.

Да и какое реальное значение могли иметь, например, для властного, вероломного, корыстного Виктора Амедея II семейные отношения? «Сделайте ему добро: этот принц его не воспримет. Сделайте зло: он впадет в бешенство. И никогда он не испытывает чувства признательности. Конечно, он ненавидит все, ненавидит самого себя. Он остерегается всего и никому не доверяет» 6. Нелестно отзывался о герцоге генерал (впоследствии маршал) Тессе, длительное время занимавшийся итальянскими делами. Он замечал: «Герцог Савойский никогда не будет ни удобным, ни приятным, ни решительным союзником» 7.

Со своей стороны, правитель Савойи с трудом переносил самоуправство французского короля. Он говорил Тессе: «Упросите короля дать нам посла, который нас оставит в покое наедине с нашими баранами, нашими женщинами, нашими матерями, нашими любовницами и нашей прислугой. Угольщик должен быть хозяином в своем домишке» 8.

Виктор Амедей, едва приняв решение о женитьбе, например, или какое-нибудь другое, уже думал, не ошибся ли он, не продешевил ли, получил ли максимум возможных выгод. Герцог всегда был готов к измене союзнику, к переходу из одного лагеря в другой. Он боялся Людовика XIV, но опасался и германского императора, стремившегося к бесконтрольному господству в Италии. В итоге савойские правители постоянно попадали в неудобное и опасное положение людей, оказавшихся между тремя жерновами: австрийским, испанским и французским.

Особую тревогу вызвало в Турине подписание в июле 1681 года договора между Францией и Мантуей. Французские войска вошли в крепость Казаль, занимавшую ключевые позиции в Северной Италии. Герцогиня-мать сообщила императору, что «она испытывала отчаяние и, если бы могла, воспротивилась бы всей силой своего сердца приходу войск короля» 9.

Но Лувуа по-прежнему считал, что для Франции выгодно правление регентши в Турине. Он писал: «До тех пор, пока продлится ее власть, король может верить, что с этой стороны его интересы более обеспечены, чем если бы войска находились в главных крепостях страны». По мнению государственного секретаря по военным делам, обладание французами крепостью Пиньероль являлось залогом доброго поведения герцога Савойского, «как бы ни был он предан испанцам» 10.

У Людовика XIV были далеко идущие планы. Он хотел, чтобы регентша пригласила его войска на свою территорию и предоставила им 3—4 крепости. По своему обыкновению король не делал формальных предложений, с присущим ему высокомерием ожидая, что они поступят из Турина. Но герцогиня хотела получить от короля «моральную поддержку». Для этого французские солдаты нужны ей были не в Пьемонте, а в прилегающих, к нему районах — в Дофине или в Провансе. Лувуа ответил, что считает такое использование армии абсолютно неэффективным. Он хотел, чтобы герцогиня назвала крепости, которые французские войска могли бы занять, обеспечив защиту дорог, ведущих в Казаль, настаивал на подтверждении регентшей ее верности Людовику XIV.

В Версале попытались использовать и обычный метод — подкуп. Круасси через Эстрада предложил пожизненную пенсию герцогине в 100 и даже в 150 тысяч ливров. Переговоры завершились для французов плачевно. Регентша была оскорблена. Она не скрывала гнева. Однако в Турине боялись испортить отношения с Францией. Слишком это было опасно для Савойской династии. И поэтому Эстрад получил подготовленный дипломатами герцога проект договора о сотрудничестве между двумя странами. Он предусматривал ежегодную выплату Францией субсидий Виктору Амедею в размере 200 тысяч экю. При этом условии численность французских войск в Савойе могла быть уве-личена: пехоты — от 7 до 10 тысяч, кавалерии — с 800 до 8 тысяч человек. Однако сумму выплат Виктору Амедею в Версале уменьшили до 100 тысяч экю.

Франко-савойский договор был подписан и ратифицирован Людовиком XIV 8 декабря 1681 года. На несколько лет конфликт между Францией и Савойей был улажен. Договор отвечал главному стремлению французской дипломатии: стремлению закрепить преобладание Франции в Европе. Но вскоре герцог Савойский примкнул к противникам Людовика XIV, создавшим новую коалицию против Франции.

В июне 1686 года в городе Аугсбурге, расположенном в Баварии, собрались для обсуждения положения в Европе представители Империи, Голландии, германских государств. Они создали так называемую Аугсбургскую лигу с целью ограничить экспансию Людовика XIV на Европейском континенте. К новой антифранцузской коалиции присоединились Испания, Англия, Бранденбург. Даже Швеция, старый союзник Франции, покинула ее. Фактически против французского королевства объединились основные государства Европы. Попытка окружения и изоляции Франции — так расценили создание Аугсбургской лиги в Версале.