Грани русского раскола - страница 97
Как известно, группой ученых-юристов во главе с С.А. Муромцевым был подготовлен свой вариант конституции, опубликованный в «Русских ведомостях» к открытию земского съезда в начале июля 1905 года. Хорошо известно мнение, что его разработка стала упреждающим действием на ожидающееся обнародование Конституции с совещательной думой, разработанной у Министра внутренних дел А.Г. Булыгина. Как откровенно признавался И.И. Петрункевич, «важно заменить чем-нибудь проект Булыгина». Но только этими тактическими целями отнюдь не исчерпывается значение земской разработки. Исследователи характеризуют этот документ в качестве теоретической основы последующего конституционного движения в России. Содержательная суть проекта Муромцева заключалась в эволюционном переходе от абсолютизма к конституционной монархии. Он вместе с другими авторами считал целесообразным введение нового государственного порядка сверху, т.е речь шла исключительно об октроированной конституции. Проект предусматривал учреждение Государственной думы, состоящей из двух палат – народного представительства и земской. Если первая избиралась бы всем населением страны, то вторая – земскими губернскими собраниями и городскими думами. В этом контексте монархическая власть, приобретая ограниченный характер, в тоже время выступала бы верховным гарантом права и законности. Однако не стоит думать, что Муромцев недооценивал важность конституционного строительства и значение трансформации государственного строя. Он неизменно подчеркивал: после государя, первое лицо в государстве – это Председатель Государственной думы. Особое отношение вызывала у него и декларация политических прав личности и общества; соответствующий раздел прописан подробно и тщательно. Это определяло новые взаимоотношения властей со своими подданными. Можно сказать, что Основной закон, предложенный либеральными юристами, предлагался в качестве инструмента освобождения от «крепостного права» имперского чиновничества.
Вот с этим конституционным творчеством довелось ознакомиться Д.М. Сольскому. Их продолжительная беседа с Муромцевым произошла 3 июля 1905 года накануне земского съезда. Посредником во встрече выступил директор знаменитого петербургского Александровского лицея А.П. Саломон: он хорошо знал Муромцева, с 1898 года читавшего там курс по гражданскому праву. С другой стороны, еще лучше Д.М. Сольскому был известен Саломон: он приходился племянником уже покойному Министру просвещения А.В. Головину – либеральному деятелю эпохи Александра II. На С.А. Муромцева встреча произвела большое впечатление, он оценил своего собеседника как человека «искренно преданного делу народного представительства и достаточно просвещенного в области конституционных вопросов». Сольскому также не могло не импонировать стремление авторов московской конституции придать ей октроированный характер. Примечательно стремление группы Муромцева обеспечить органичное включение подготовленного основного закона в общий законодательный свод империи. Конечно, не осталось незамеченным, что отдельные фразы ключевой статьи проекта о государственном устройстве взяты не только из постановления земского съезда, но и из Рескрипта от 18 февраля 1905 года. Не удивительно, что эти наработки оказали влияние на текст правительственных основных законов, правда не в такой степени как хотелось бы земцам. Видимо поэтому, соратник С.А. Муромцева по подготовке проекта Ф.Ф. Кокошкин, оставивший эти любопытные заметки, утверждал задним числом, что Сольский при всей симпатии не мог побудить правительство пойти навстречу земскому движению.
Этот вывод Кокошкина весьма спорен, поскольку последующие события вокруг земских съездов свидетельствуют как раз об обратном: поддержка Сольского прослеживается здесь достаточно зримо. Вспомним в какой сложной обстановке проходил земский съезд 6-8 июля 1905 года, где и обсуждался и был принят проект Муромцева. Его открытию препятствовала администрация города, заседание было фактически запрещено Московским генерал-губернатором А.А. Козловым. На квартиру Ф.А. Головина, где заседало оргбюро явилась полиция; в день открытия съезда в особняк князей Долгоруких пожаловали полицейские наряды. Власти опасались, что собрание провозгласит себя учредительным и приступит к формированию альтернативного правительства; у ряда участников съезда прошли обыски. Ф.А. Головин – будущий Председатель II Государственной думы – после всех этих переживаний посетил А.А. Козлова, дабы выразить свое возмущение действиями полиции. Но тот в свое оправдание ссылался на петербургское начальство, куда и просил адресовать жалобы. Вместе с тем, видимо в знак сочувствия он дал Головину явно неслучайный совет – обратиться в столице к Д.М. Сольскому. Головин, который уже много слышал хорошего об этом высокопоставленном сановнике от Муромцева, решил именно так и поступить. Встреча полностью оправдала его ожидания. Сольский долго расспрашивал его о земском движении, интересовался съездами, настроениями их участников, говорил о своем позитивном отношении к законодательному представительству. По конкретному же поводу, с которым и пришел к нему Головин, он обещал поговорить с государем. Головин возвратился в Москву преисполненным энтузиазма: полиция зафиксировала несколько частных совещаний земских и городских деятелей, где активно обсуждалась его в петербургская встреча.
Последствия визита не заставили себя долго ждать. Уже 15 июля 1905 года Первопрестольная получает нового генерал-губернатора П.П. Дурново. (Правда, в молодости – в начале 70-х годов XIX века – он уже являлся московским губернатором, когда отметился громким конфликтом с городским главой купцом И.А. Ляминым). В мемуарах Витте прямо говорится, что это назначение состоялось благодаря протекции Д.М. Сольского, который покровительствовал Дурново. В частности, именно патриарх высшей бюрократии обеспечил его вхождение в Государственный совет. Заметим, что новый Московский генерал-губернатор имел устойчивую репутацию либерала. Это проявилось уже 3 августа 1905 года в ходе его официального представления в должности. П.П. Дурново много говорил о предстоящей конституции, о народном представительстве и пригласил всех оказать поддержку новым начинаниям правительства. Лично он такую поддержку продемонстрировал: во время его службы в Москве прекратилось давление на земские круги. Подготовка и проведение очередного земского мероприятия в середине сентября 1905 года впервые обошлась без каких-либо эксцессов, что не осталось незамеченным устроителями съезда. Правда, кроме этого Дурново ничем особенно не запомнился: непосредственно местной жизнью он интересовался слабо, больше занимаясь своими многочисленными знакомыми во время их пребывания в городе.
