От Ленина до Путина. Россия на Ближнем и Среднем Востоке - страница 114
Монополия узкой группы членов политбюро на принятие решений была такова, что ни Верховный Совет, ни даже ЦК не участвовали в этом процессе.
Важная роль в принятии решения принадлежала лично Леониду Брежневу. И дело не только в тех объективных факторах или дезинформации, которые его подталкивали в этом направлении. Он по-человечески был оскорблен, уязвлен убийством Тараки. (Как так! Человек, которого он только что принимал, человек, который воплощал в себе продолжение великого дела Ленина, убит. Как посмел это сделать какой-то Амин?! Он ведь лично оскорбил любимого лидера советского народа, выдающегося деятеля международного коммунистического и рабочего движения, четырежды Героя Советского Союза, Героя Социалистического Труда, трижды Героя Чехословакии, Маршала Советского Союза… Да кто такой Амин? У него были контакты с ЦРУ? Значит — американский агент. Введем войска на две-три недели, наведем порядок и уйдем.)
Любопытно, что эта гипотеза, высказанная автором в предыдущем издании книги, то есть четверть века назад, была подтверждена в беседах с деятелями, стоявшими около тех, кто принимал решения. А потом появились и воспоминания главного кремлевского врача Е.И. Чазова, который писал: «Брежнев, несмотря на снижение способности критического восприятия, бурно переживал это событие. Больше всего его возмущал тот факт, что только 10 сентября, незадолго до этих событий, он принимал Тараки, обещал ему помощь и поддержку, заверял, что Советский Союз полностью ему доверяет. «Какой же это подонок — Амин: задушить человека, с которым вместе участвовал в революции. Кто же стоит во главе афганской революции? — говорил он при встрече. — И что скажут в других странах? Разве можно верить слову Брежнева, если все его заверения в поддержке и защите остаются словами?»
Приблизительно в таком же духе, как говорил мне Андропов, Брежнев высказывался в его присутствии и в присутствии Устинова. Вряд ли эти замечания Брежнева сыграли роль катализатора вторжения в Афганистан, но то, что события, последовавшие за убийством Тараки, и потеря доверия к Амину со стороны Брежнева и его окружения сыграли роль в вводе войск в Афганистан, нет сомнения. Именно после этих событий началась подготовка к вторжению».
Какова была роль остальных кремлевских долгожителей?
Не думаю, чтобы осторожный A.A. Громыко был за это решение. Но он не мог нарушить кремлевский принцип — никогда не перечить боссу. И, в конце концов, разве опыт Чехословакии или Эфиопии не был успешным? Разве горы в Афганистане выше, чем в Чехословакии? О том, что они — выше, он вряд ли задумывался.
Ю.Н. Черняков. Громыко, видимо, понимал, что происходило с Афганистаном. Конечно, он бы выступил против ввода войск, если бы мог. Но он знал, что тогда на следующий день он уже будет никем, а вместо него придет другой. Внутренне Громыко был против.
Е.Д. Пырлин. Насколько я знаю, Устинов, конечно, подталкивал Брежнева на решение о вмешательстве. В Министерстве обороны многие считали, что армия должна обстреляться. Соколов, когда стал министром, считал, что даже хорошо, что есть афганская война, вся армия должна пройти через Афганистан. Громыко никогда не перечил Брежневу. Если Брежнев принимал решения, он играл под него. Кроме того, Громыко был уже стар. В Чехословакии все было «удачно». Какая разница?
Ан. А. Громыко. Чтобы определить ответственность каждого за принятые решения, надо поднять документы тех лет. Во всяком случае, ни одно дипломатическое ведомство, по своей сути, не заинтересовано в том, чтобы разразился военный конфликт. У Брежнева был всплеск личных эмоций после убийства Тараки Амином. Но были еще и доклады, которые представлялись и в ЦК КПСС, и в КГБ, и в Министерство обороны. Из того, что я слышал от отца, я совершенно четко для себя делал вывод, что после падения шахского Ирана возникла опасность перенесения американцами своей основной базы, направленной против наших объектов на юге, в Афганистан.
Автор. Я просто хотел бы уточнить: американских военно-воздушных, ракетных и других баз в Иране не было совсем. В Северном Иране располагались крупные базы электронной разведки. В Иране находились большие склады оружия и около 40 тыс. советников. Там создали инфраструктуру для возможного развертывания американских войск, но американских баз, как таковых, в Иране не было.
Ан. А. Громыко. В любом случае понималось так, что «советники» — эвфемизм для обозначения довольно значительного американского военного присутствия. Это угрожало безопасности Советского Союза на южных границах. В Иране находились мощные американские военные базы. Американцы их потеряли. Но то, что советское руководство так долго не хотело использовать военную силу в Афганистане, объясняется нежеланием впутываться в этот конфликт. Если вдруг произошел столь внезапно поворот и было принято решение все же вмешаться, здесь, очевидно, большую роль сыграли эмоции Брежнева. Не один Брежнев, конечно, принимал это решение. Сложилось, очевидно, коллективное мнение, которое принималось в органе, единственном тогда самом высшем органе по принятию внешнеполитических решений.
Автор. Я предполагаю, что Афганистан спас нас от вмешательства в Польше в начале 1980-х годов.
Ан. А. Громыко. Я думаю, конечно, что горькие уроки Афганистана остудили всех в Москве.
(Е.М. Русаков. Это не так. Спасли от катастрофы Ю.В. Андропов и, особенно, В. Ярузельский. Они понимали, что в бой может вступить Войско Польское. Да и НАТО — за забором. А это не Амин с его телохранителями во дворце в Кабуле.)
