От Ленина до Путина. Россия на Ближнем и Среднем Востоке - страница 206
Выплеснулось. Люди вышли на улицы и площади. Жертвы от рук полиции раскалили ненависть к режиму. Крик в адрес президента Мубарака «Уходи!!!» стал всеобщим.
Революция свершилась. Или как бы свершилась?
М.Л. Богданов. Линия нашей политики была очень осторожная. Мы не хотели никого обидеть. Более того, так работал не только МИД. Информация, анализ стекались из разных источников, по разным линиям. В том числе мы учитывали оценки наших партнеров — и западных, и арабских. Тем более что со стороны оппозиции были абсолютно разные общественно-политические силы.
Автор. Мы имели контакты с властями?
М.Л. Богданов. Постоянные. Мало того. Накануне ухода Мубарака в Каир прилетела межведомственная делегация во главе с А.В. Салтановым. Он тогда был спецпредставителем президента по Ближнему Востоку (как вы тогда — по Африке) и заместителем министра иностранных дел. С ним четыре генерала из четырех разных ведомств. Целью было — понять обстановку и перспективу, кто будет у власти. На 9 февраля я договорился о визите к президенту. Но он принял только А.В. Салтанова и сказал, что намерен оставаться у власти. Потом, тут же во дворце, мы вдвоем с А.В. Салтановым беседовали с Омаром Сулейманом, бывшим главой Службы общей разведки, которого Мубарак накануне сделал вице-президентом и с министром иностранных дел А. Абуль-Гейтом. О. Сулейман говорил: «Нужно сохранить контроль над страной. У власти могут быть или армия, или «Братья-мусульмане». За спиной Ат-Тахрира стоят именно «Братья». А другие… Я вел с ними переговоры по заданию президента. Приходят человек тридцать: и студенты, и «Братья-мусульмане», и левые, и какие-то либералы и все сразу говорят на разных политических языках. Какая-то какофония. Не могу понять, что они хотят. Сталкивающиеся требования, спорят при мне. В конечном итоге они сошлись только на одном: Мубараку уйти в отставку».
Автор. То есть 9 февраля окончательного решения не было?
М.Л. Богданов. Видимо, нет. Российская делегация улетела в Дамаск. Все казалось подвешенным. Ведь незадолго до этого я по поручению С.В. Лаврова для передачи его призыва не допустить бесконтрольного развития событий и насилия встречался с М. эль-Барадей, в том числе чтобы услышать его личную оценку ситуации. Приехал на его достаточно скромную виллу по Александрийской дороге. Приехал на машине без флага — мол, частный визит. Думал: встречу «вождя революции», увижу «мини-Смольный», охрану, снующих курьеров, заседание штаба. Он был один. Пили чай-кофе. Беседовали минут сорок. Ничего конкретного. Лишь примерно каждые десять — пятнадцать минут звонил телефон, он выходил в соседнюю комнату и говорил по-английски: «Да, Магги… [американский посол Маргарет Скоби]. У меня русский посол». Что-то объяснял. Видимо, получал рекомендации, как с нами строить разговор.
Так вот: наша делегация улетела 9 февраля, а 11 февраля было заявлено об отставке Мубарака и передаче власти Высшему совету вооруженных сил. Президент ушел в отставку по-доброму, никуда не бежал, в отличие от тунисского Бен Али. Остался в Египте. Его арестовали. Хотя ему предлагали политическое убежище те же саудовцы и эмиратовцы.
Взявший власть Высший совет вооруженных сил Египта объявил о проведении парламентских выборов.
Независимо от результатов выборов армейское руководство стремилось оставить за собой функции гаранта устойчивости управления страной и не планировало проведения коренных изменений в вопросах государственного устройства. Но брать на себя всю ответственность было рискованно в условиях нарастающих экономических проблем, роста преступности, требований западных стран провести реформы и демократизацию. Опасность экономического хаоса, ухудшения безопасности, социальных волнений и конфессиональных междоусобиц была вполне реальной.
Давление снизу нарастало: народ хотел быстрее получить хоть какие-то материальные дивиденды от революции, в то время как и финансовые средства, и лимиты для новых популистских мер были исчерпаны.
Реальные доходы населения уменьшались. Хрупкую социальную стабильность поддерживали субсидии на лепешки, растительное масло, сахар.
Революция вернула людям человеческое достоинство и свободу. А как с социальными достижениями? Их пока не было, и они не предвиделись.
В условиях нарастающего хаоса, экономических трудностей, завышенных ожиданий, когда толпа почувствовала свою силу, реформы не приводили к желаемым целям. В обществе чувствовалась тоска по сильной руке, по сильному лидеру для стабилизации обстановки.
Но пока общенационального лидера не было, исламисты усиливали свое влияние.
На выборах в парламент в ноябре 2011 — начале января 2012 года Партия свободы и справедливости («Братья-мусульмане») и ее союзники получили 47 % (почти половину голосов), партия салафитов «Ан-Нур» с союзниками неожиданно вышла на второе место с 24 %, «Новый Вафд» получила 9 %, «Блок Египет» — едва набрал 7 %. Представителей «интернет-молодежи» в Национальном собрании фактически не было.
Таковы были реалии. Военным удалось добиться того, что в июне 2013 года Конституционный суд объявил результаты нелегитимными, и парламент так и не собрался.
Но на выборах президента в июне 2012 года победил представитель «Братьев-мусульман» Мухаммед Мурси. Возможно, главной причиной было протестное голосование против его соперника — Ахмеда Мухаммеда Шафика, бывшего премьер-министра в годы правления Мубарака. Может быть, «Братья» предпочли бы остаться в легальной оппозиции, переложив невыполнимую задачу преодолеть социально-экономические неурядицы на других. Но кто же отказывается от сладости власти, если она сама упала в рот?
