От Ленина до Путина. Россия на Ближнем и Среднем Востоке - страница 222
Хиллари Клинтон, госсекретарь США (2009–2013), кандидат в президенты США (2016)
Социально-политические и психологические предпосылки протестных взрывов в Тунисе и Египте присутствовали и в Сирии. Подспудно зрели они давно. Коррупция государственного аппарата и «верхов», авторитарный режим, репрессии органов безопасности вызывали отторжение значительной части «низов». Триада баасистской идеологии — единство, свобода, социализм — истерлась и потеряла свою привлекательность. Монополия Партии арабского социалистического возрождения (ПАСВ, или Баас) на власть стала анахронизмом для населения страны, открытой для внешнего мира и с довольно высоким образовательным уровнем.
Особенностью сирийского общества была его конфессиональная и этническая неоднородность. Большинство — 86 % — составляли мусульмане, 10 % — христиане (из них половина — православные), 3 % — друзы, 1 % — другие. Из мусульман 82 % — сунниты, остальные — алавиты, исмаилиты, шииты. Считается, что алавитов — примерно десятая часть населения — насчитывалось 2–2,5 млн человек. Все эти цифры не являются абсолютно точными и показывают примерное соотношение различных конфессий.
Исторически сложилось так, что суннитская торгово-промышленная прослойка доминировала в экономике, а алавиты составили большинство офицерского корпуса, костяк партии Баас, а после нескольких переворотов стали господствующей силой в армии, разведке, органах безопасности, государственном аппарате. Как обычно на Востоке, власть приносит деньги, и торгово-промышленная суннитская буржуазия стала делиться экономическими благами и влиянием с алавитами.
Курды (их общая численность — примерно 30 млн человек, сами курды называют цифру 40 млн) разделены границами четырех государств — Турции, Ирана, Ирака и Сирии. В Сирии их было 10–12 % жителей, то есть более двух миллионов. Сюда переселились и сотни тысяч курдов из Турции. В своем большинстве они сосредоточены на северо-востоке страны, в меньшей степени — в анклаве севернее Алеппо, на границе с Турцией, частично — и в самом Алеппо. В Сирии курды были в оппозиции к националистическому баасистскому режиму. На их настроение воздействовала и вооруженная борьба против Анкары турецких курдов и войны иракских курдов против Багдада, которые привели к возникновению автономного, практически независимого Иракского Курдистана. Иногда происходили столкновения курдов с сирийскими силами правопорядка, но крупных восстаний не было.
В Сирии не было такой крайней бедности, как в Египте, но скандальный разрыв между элитой и массами увеличивался.
С 2006 по 2011 год Сирию постигла небывалая засуха. В некоторых районах погибло до 75 % урожая и 80–85 % скота, что поставило под угрозу жизнь примерно миллиона человек. Начался массовый исход крестьян и кочевников в города. В Алеппо в 2011 году переселились 200 тыс. жителей. А в нулевых годах в Сирию после американского вторжения в Ирак эмигрировали сотни тысяч иракских беженцев. Все это дестабилизировало социальную обстановку.
Экономическое развитие в конце нулевых годов продолжалось, но высокий демографический рост уменьшал доход на душу населения. В Сирии, как и в других арабских странах, образовался «молодежный горб». Увеличивалась безработица, особенно среди молодежи, в том числе среди выпускников университетов.
Молодое поколение было частично деполитизировано. Кровавые войны в Ливане и Ираке, казалось бы, убеждали многих, что стабильность и безопасность — это то, что не стоило разрушать. Проправительственные позиции занимал Союз сирийских студентов. Но настроения молодежи определяли и общеарабские телеканалы.
Президент Б. Асад сравнительно молод. В 2011 году ему было 45 лет. Он подавал себя как антизападного и, конечно, антиизраильского лидера, одновременно открытого реформам. В Сирии многие рассматривали падение египетского президента Мубарака как свидетельство краха проамериканского лидера, ставшего союзником Израиля.
В конце первого десятилетия ХХI века в Сирии были предприняты попытки реформ и демократизации. Из тюрем выпустили некоторых представителей оппозиции, включая даже кое-кого из «Братьев-мусульман». Власти рассчитывали на укрепление отношений с молодой бизнес-элитой и интеллигенцией, в том числе из суннитов.
Планы реформ столкнулись с сопротивлением «старой гвардии» консерваторов, которые боялись, что быстрые перемены дестабилизируют политическую обстановку и подорвут их прежнее влияние и привилегии.
Но все же Устав партии ПАСВ был изменен в 2009 году, в него внесли пункты о демократических реформах, правах человека, плюрализме. Сокращалось влияние партии на государственные учреждения. Внутри Сирии допускался довольно широкий спектр оппозиции, настроенной на демократические преобразования в условиях мирной политической борьбы.
Были сделаны шаги по внедрению рыночных отношений, снижению роли государства в экономике, открыты частные банки и биржа в Дамаске, отменены дотации на хлеб, рис, другие продукты питания, на мазут. Это открывало возможности создания более здоровой экономики, хотя снижало уровень жизни населения, что сказывалось на социальной обстановке.
Режиму удавалось сохранить преданность армии и сил безопасности и лояльность не только алавитов, но и христиан и многих суннитов. «…Алавитско-суннитские противоречия не стоит переоценивать, — считает американский исследователь К. Филлипс. — В то время как сектантское недовольство некоторыми алавитами существовало среди некоторых суннитов, а у некоторых алавитов были такие же чувства по отношению к суннитам. Было бы неаккуратным сказать, что эти чувства были широко распространены и господствовали в обеих общинах. <…> Не все алавиты выступали на стороне режима, не все сунниты выступали вместе с оппозицией, не все сирийцы в действиях были мотивированы конфессиональными заботами».
