Виктор Вавич - страница 146

- Шапка упала, он нагайкой, я под низ и лошадь ему раз! раз! Селлошадь! - Кипиани сел совсем на пол и оттуда глядел на Саньку. - Вот! - ИКипиани встал. Дышал на всю комнату, обводил товарищей глазами. - Тут вот!- и Кипиани резанул рукой у себя под коленками.

Минуту молчали, и шум, недавний гам стоял у всех в головах. И вдругрезкий женский вскрик - как внезапное пламя. Санька узнал голоса - бросилсяв двери.

В конце коридора, в передней, Анна Григорьевна держала кого-то, будтопоймала вора. Санька узнал Надину шапочку.

И вот через мамино плечо глядит - протянула взгляд через весь коридори так смотрит, как будто уезжает, как будто из вагона через стекло, когданельзя уж крикнуть последних слов. Санька двинулся рывком. Но Надя вдругвырвала шею из маминых рук.

- Ну, оставь, ну, довольно. Цела, жива, - и Надя повернулась, пошла,не раздеваясь, в свою комнату.

- Я сейчас! - крикнул Санька товарищам в двери, старался беззаботностучать каблуками, шел к Наде.

Надя сидела в пальто и в шапочке на своей кровати.

Анна Григорьевна стояла перед ней, вся наклонилась вперед, с кулачкамипод подбородком. Она шевелила губами и капала слезами на пол.

Надя вскинула глазами на Саньку.

- Ну и пришла. И ничего особенного, - говорила Надя. - И чего,ей-богу, мелодрама какая-то. И ты туда же.

Надя снова взглянула на Саньку. Она резко поднялась, прошла вприхожую.

- Дайте мне умыться спокойно, - говорила Надя, с досадой сдергивалапальто.

- Ну, цела, и ладно, - сказал веселым голосом Санька, - а ты не стой,- обернулся он к Анне Григорьевне, - как Ниобея какая, а давай чаю.

Анна Григорьевна перевела глаза на сына: "улыбаться, что ли". И улыбкапобыла на лице и простыла. В Надиной двери щелкнул замок.

Анна Григорьевна топталась, поворачивалась около Надиной двери.

- Ей-богу, - сказал Санька сердито, - вели ты ставить самовар, инечего топтаться.

Анна Григорьевна повернулась к кухне.

- Вот и все, - крикнул на ходу Санька. Из своей комнаты Санька слышалгорячий крик. Кипиани даже не оглянулся, когда открыл двери Санька, оннаступал на товарища, он наступал головой вперед и вскидывал ее послекаждой фразы, как бодал:

- Почему, говоришь, Рыбаков? Почему социал-демократ не может? -Кипиани боднул воздух. - Социал-демократ не может в деревне? Не может?Скажи, Рыбаков, почему?

- Да уж говорил, - и недовольно отвернул лицо в сторону. - Да! - вдругобернулся он к Саньке. - Мы ведь к тебе сказать...

- Ты ерунду говорил, - Кипиани дергал Рыбакова за борт шинели.

- Да! - и Рыбаков двинулся к Саньке. - Завтра в час в столовке сходка,летучая. Будет один...

- Один! - передразнил Кипиани. - Не знаешь кто? Батин, - сказалКипиани тихим голосом, сказал, как угрозу. - Знаешь? - Кипиани снизу глянулна Саньку, нахмурился и выставил кулак. - Ух, человек! - глухо сказалКипиани и вдруг вскинулся и улыбкой ударило во все лицо. - Я тебе про негорасскажу! Рыбаков, Рыбаков! Ай что было! Ты говоришь, в деревне! - кричалКипиани. - Слушай оба, - он дернул Рыбакова, поставил рядом с Санькой, -слушай! Он в одной деревне, понимаешь, заделался писарь. Волостной писарь.Никто не знает, понимаешь, - и Кипиани поворачивал лицо то к Саньке, то кРыбакову.

- Ну? - и Рыбаков пустил равнодушно дым и глядел, как он расходится.

- А ну! - крикнул Кипиани, нахмурился. - Что ты "ну"? Он рабо-та-ет,понимаешь? Он...

В это время в дверь постучали; громко, требовательно. Все оглянулись.

Санька открыл. Андрей Степанович стоял в дверях. Он глядел строго и непереступал порога.

- Можно? - Андрей Степанович чуть наклонил голову и шагнул в комнату.- Сейчас было заседание в городской Думе. Рыбаков кивнул головой.

- Ага, понимаю.

- Одним из гласных, - Андрей Степанович наклонил голову и потряс, -был поставлен вопрос, вопрос вне очереди, о событии, попросту избиении, -этими словами и было сказано, - об избиении студентов перед университетом.Было предложено немедленно отправить депутацию к генерал-губернатору.

- Да постучи ты хоть ей, - вдруг плачущим голосом ворвалась АннаГригорьевна, - может быть, она тебе откроет. Господи, мука какая!

Андрей Степанович секунду глядел на жену, поднял брови.

- Сейчас! - резко сказал Андрей Степанович; со строгим лицом обернулсяк студентам: - К генерал-губернатору. Сейчас, сейчас! - вдруг раздраженноприкрикнул Андрей Степанович и, топая каблуками, вышел.

Кипиани сел на Санькину кровать, глядел в пол, и видно было красноепятно на белой макушке. Он вытянул вперед руку мимо уха, держал, ни на когоне глядя.

- Де-пу-та-ция... - и Кипиани зашевелил двумя пальцами, как ножками, ввоздухе. - Ну а что? - вдруг поднял лицо Кипиани и развел руками. - Идем!

Кипиани вскочил и стал насаживать фуражку на забинтованную голову.

- Два слова! - Рыбаков тронул Саньку за плечо. - Слушай, нельзя у тебятого, - говорил Рыбаков шепотом, - рубля занять? Только, ей-богу, не знаю,когда отдам, - говорил он Саньке вдогонку.

Санька шел по коридору к отцу. Андрей Степанович стоял около Надинойдвери.

- Да ну, Надежда! - говорил Андрей Степанович. - Да покажись же! - истукал легонько в дверь.

- Сейчас, причешусь, - слышал Санька Надин голос.

- Ну-ну! - веселым голосом ответил Тиктин и повернулся к Саньке.

- Дай рубль, - сказал Санька. - Рубль, рубль, ровно рубль, - говорилСанька, пока отец, хмурясь, доставал из глубокого кармана портмоне.

- Сейчас, сейчас! - отвечала Наденька на голоса из коридора.

- Ты, кажется, родителя своего... - начал Рыбаков и смеялся шепотом.

- Да брось, не последний, да бери же, - совал Санька рубль. - Вот