Виктор Вавич - страница 75

- Ну, думаете, как военный, так можете мене пули лить! Ну да! Ещебы...

И слышал, как потом говорила в телефон, тут, напротив его двери, АннаГригорьевна взволнованным, торопливым голосом. Башкин лег навзничь, закрылглаза и старался глубоко и ровно дышать и с радостью чувствовал, чтозасыпает.

Санька своим ключом отпер дверь, вошел, и хлопнул замок с разлета. Исейчас же у дверей столовой мать зашикала, замахала рукой.

- Тише, тише, ради Бога! - и вслед за тем вошла в прихожую, шепчась сдоктором Вруном. Дуня шла следом с почтительным, грустным лицом.

- Что, что? - спешным шепотом спрашивал Санька, придержав Дуню.

Дуня шептала, опустив глаза:

- Больного к нам в карете привезли. Знакомого. Пожалуйте, я подам! - исхватила с вешалки докторову шубу.

- Пожалуйста, звоните хоть ночью, - говорил доктор, - я сам приеду ипоставлю банки. Но повторяю: очень, очень истощен.

Анна Григорьевна сама закрыла за доктором дверь, осторожно придержавзамок.

- Кого привезли? - спрашивал Санька. - Кого?

- Башкин, Башкин, - и ужасно, ну, совсем ужасно, - Анна Григорьевназаторопилась. С содроганием трясла головой по дороге.

- А, ерунда! - сказал на всю квартиру Санька. Сказал с досадой, ссердцем. - Врет, как тогда с рукой.

Санька рывком бросил шинель на стул и громко зашагал в комнаты, находу чуть не кричал:

- Где он? Где он?

Санька вошел в спальню Анны Григорьевны. Электрическая лампочка былазавернута в синий платочек. Синий полусвет туманом стоял в комнате, и наширокой постели Анны Григорьевны, на белой подушке с кружевами,страдальчески закинув вбок голову, лежал Башкин. Анна Григорьевна сидела вногах на стуле и смотрела ему в лицо.

Санька, не умеряя хода, подошел к кровати и громко крикнул:

- Эй, вы!.. Опять с фокусами? Рука, может быть?

- Тише!.. Что ты? - вскинулась Анна Григорьевна.

- Да оставь, противно прямо! - Санька отталкивал мать. - Башкин! -крикнул Санька.

Башкин слегка дернул головой.

Анна Григорьевна ладонью старалась закрыть Саньке рот и всем тяжелымкорпусом толкала его к двери.

- Вот нахал! - крикнул Санька и, возмущенный, громко топая ногами,пошел в двери.

- Надька, Надя! - кричал Санька в столовой. - Смотри безобразие какое.Надька!

Санька с размаху злой рукой дернул Надину дверь. И стал. Стал вдверях, держась за ручку, поперхнувшись воздухом, что набрал для крика.

Таня, в той же шапочке с пером, сидела на краешке Надиной кушетки.Внимательно, с радостным интересом глядела на Саньку - прямо в глаза. Лампакрепким светом отсекла Танины черты, и они глядели как с портрета.

А против лампы - черный, плотный силуэт мужчины на стуле. Надянасмешливо поглядывала на Саньку, чуть запрокинув вверх голову.

- Входи, чего ж ты? - как старшая детям, сказала Надя. - Знакомься,это товарищ Филипп.

Филипп поднялся. Санька подошел, он выпрямился во весь рост и чинноподал Филиппу руку. Он боком глаза чувствовал, что Таня смотрит на нихобоих. Он старался против света разглядеть лицо Филиппа. Мужчины держалисьза руку молча, как будто пробовали друг друга. Две секунды. И Филипп первыйприжал Санькину руку и сказал тихо:

- Здравствуйте.

Санька поклонился головой и сказал:

- Очень рад, - глубоко вздохнул и стал оглядываться, куда сесть, - вэтой знакомой Надькиной комнате. Он сел на другой конец кушетки. Всемолчали.

- Можно курить? - спросил Санька и глянул на Надю.

- Что за аллюры? Не модничай, пожалуйста, - и Надя насмешливо кивнулавверх подбородком. - Чего ты там орал, скажи на милость?

- Да черт знает что, - начал Санька, начал не своим домашним голосом,а как в гостях. Таня с любопытством смотрела на него сбоку. - Черт знаетчто. Мама привезла откуда-то этого кривляку.

Санька обратился к Тане:

- Это ведь все комедия, он даже умрет нарочно. И отпеть себя даст. Нагрош не верю.

Таня глядела в глаза Саньке и слегка улыбалась, и Санька знал, что неего словам.

- Это пошлый шут, - продолжал Санька и ждал, чтоб Таня сказала слово.- Это человек, который сам не знает, когда он врет и когда...

- Дайте и мне папиросу, - протянула руку Таня. Санька жал пальцемкнопку и впопыхах не мог открыть портсигар.

- Ну, Брун выслушал, - учительно сказала Надя, - несомненноевоспаление легких, так что ты заткнись.

- Так о чем вы говорили? - обратилась Таня к Филиппу, не глядязакуривая от Санькиной спички. - Вы что-то очень интересное рассказывали.

- Да, - сказал Филипп и провел рукой по волосам, - так мы, говорят,гайками вам стекла в мастерской поразбиваем и вас, говорят, оттуда, какбаранов, повыгоняем. Самый, знаете, темный цех - котельщики.

Филипп обратился к Саньке.

- Им люди говорят - бросьте дурить. Это все в руку провокации. Прямонемыслимо, до чего остолопы. Да нет! - Филипп встал. - Нет же, я говорю,если бы то одни провокаторы, а то ведь хлопцы, свои же, ведь он, дурак, насовесть верит, что кругом самые его враги заклятые. Мы - то есть это:механический цех. - Филипп, наклонясь, ткнул себя в грудь и по очередиоборотился ко всем.

- Но вы пробовали объяснять? - сказала Таня. - Ведь вы говорите: непоймут, а почем знать, - а вдруг.

Филипп хитро улыбнулся и вдруг сразу присел на корточки перед Танинымиколенями.

- Во, во как пробовали, - он тыкал пальцем себе в лоб над бровью.

- Что это? - Таня брезгливо сморщилась. Филипп сидел с пальцем у лба.Таня взяла за виски Филиппа обеими руками и повернула его голову к лампе.Наденька, прищурясь, глядела насмешливо из угла. Санька, глядя в пол,