Избранные произведения в 2-х томах. Том 2 - страница 83
Вечером я вместе со всеми сидел за столом и прини мал участие в общем разговоре. Мы только что поужина ли, хозяин нацепил очки и взялся за газету. Вдруг под окном послышался кашель.
— Кажется, кто-то пришел, — сказал я.
Девушки переглянулись и вышли. Немного погодя они отворили дверь и ввели в дом двух молодых парней.
— Садитесь, пожалуйста, — пригласила их хозяйка. Я сразу заподозрил, что эти парни — женихи хозяйских дочек и их позвали выпить за мой счет. Вот так де вицы из молодых, да ранние, одной всего восемнадцать, а другой — девятнадцать. Ладно же, раз такое дело, не будет им ни капли вина…
Мы разговаривали о погоде, о том, что теперь уж не приходится ждать теплых дней, только вот снег, к сожалению, может помешать осенней пахоте. Разговор шел вяло, и одна из девиц спросила, почему я такой скучный.
— Потому, что мне надо уходить, — отвечаю я. — В понедельник утром я буду уже в двух милях от сюда.
— Тогда не выпить ли нам на прощанье?
Кто-то фыркнул, и я понял, что это по моему адресу, — мол, я жадничаю и мне жалко вина. Но я просто-напросто знать не хотел этих девчонок, они меня нисколько не интересовали, в этом и было все дело.
— Выпить на прощанье? — сказал я. — У меня есть, правда, три бутылки вина, но я купил их на дорогу,
— Зачем же тебе тащить вино с собой целых две ми ли? — спросила одна под громкий смех. — Разве мало лавок по дороге?
— Фрекен забыла, что завтра воскресенье и все лав ки будут закрыты, — возразил я.
Смех умолк, но после того, как я высказался напря мик, они были на меня в обиде. Тогда я спросил у хо зяйки, сколько с меня причитается.
— Но к чему такая спешка? Утром успеется.
— Нет, мне надо торопиться. Я прожил у вас два дня, скажите, сколько с меня.
Она довольно долго раздумывала, а потом пошла посоветоваться с мужем.
Дело принимало долгий оборот, поэтому я поднялся н а чердак, уложил свой мешок и снес его вниз, к двери. Я совсем разобиделся и решил уйти нынче же вечером. Мне казалось, что так будет лучше всего.
Когда я вернулся к столу, Петтер сказал:
— Уж не собираешься ли ты уйти на ночь глядя?
— Да. Собираюсь.
— Но это же глупо, стоит ли обращать внимание на бабью болтовню!
— Господи, да не удерживай этого старикашку! — сказала ему сестра.
Наконец явился хозяин с хозяйкой.
— Ну, сколько же с меня?
— Гм… Да уж ладно, сколько дадите.
Мне было не по себе среди этих отвратительных людей, я вытащил из кармана бумажку, какая попалась под руку, и сунул ее хозяйке.
— Хватит с вас?
— Гм… Конечно, это не худо, но все же… А впрочем, пускай будет по-вашему.
— Сколько я вам дал?
— Пять крон.
— Что ж, это, пожалуй, маловато. И я снова полез за деньгами.
— Нет, мама, он уплатил десять, — вмешался Петтер. — Это слишком много, надо дать ему сдачи.
Старуха разжала руку, взглянула на деньги и сказа ла с удивлением:
— A х, право, я и не заметила, что это десятка! Я ведь даже не посмотрела. Раз так, большое спасибо.
Депутат смутился и стал рассказывать парням о том, что прочитал в сегодняшней газете: с одним человеком произошел несчастный случай, молотилка оторвала ему руку. Девицы притворялись, будто не замечают меня, но сидели надутые, и глаза у них горели, как у разъяренных кошек. Мне нечего было здесь делать.
— Прощайте! — сказал я.
Хозяйка проводила меня до двери и сказала ласково:
— Сделай милость, одолжи нам бутылку вина. Пра во, такая досада, у нас, как на грех, гости.
— Прощайте, — повторил я таким тоном, что она не посмела настаивать.
За спиной у меня был мешок, в руках — швейная ма шина; ноша была тяжелая, а дорогу развезло; но, несмотря на это, я шагал с легким сердцем. Конечно, вышла не приятная история, и я готов был признать, что поступил нехорошо. Нехорошо? Пустое! Ведь я же, можно сказать, учинил дознание и выяснил, что эти дрянные девчонки хотели за мой счет угостить своих женихов. Положим, это так. Но ведь я только потому и обиделся, что они уязви ли мою мужскую гордость: ведь пригласи они не этих парней, а каких-нибудь девушек, разве вино не потекло бы рекой? Еще как! И к тому же она назвала меня старикашкой. Но разве это не правда? Видно, я и впрямь уже стар, если обиделся, что мне предпочли ка кого-то мужика…
Ходьба утомила меня, и досада понемногу рассеялась, я бросил чинить дознание, я брел по дороге вот уже сколько часов со своей дурацкой ношей — тремя бутыл ками вина и швейной машиной. День был теплый, окрест ные хутора тонули в тумане, и только подойдя совсем близко, я мог видеть, горит ли в окнах свет, а тут еще собаки не давали мне пробраться на сеновал. Подкралась ночь, я изнемог и совсем упал духом, будущее представлялось мне в самом мрачном свете. И зачем только я выбросил на ветер такую кучу денег! Я решил продать швейную машину и выручить то, что за нее уплатил.
Наконец я набрел на хутор, где собак не было. В окошке еще горел свет, я без колебаний постучал и попросился переночевать.
XXVIII
У стола сидела молоденькая девушка, которая, должно быть, совсем недавно конфирмовалась, и что-то шила. Когда я попросился на ночлег, она нисколько не испугалась, сказала, что сейчас спросит, и вышла в боковую дверь. Я крикнул ей вслед, что с меня довольно будет, если мне позволят посидеть до утра у печки.
Вскоре девушка вернулась, и следом за ней вошла ее мать, поспешно застегивая пуговицы.
