Воспоминания фаворитки - страница 217

День 8 июня стал праздником: адмиральский вымпел Нельсона впервые был поднят не на "Авангарде", а на "Громоносном". Вместе с ним на этот корабль перешли капитан Харди, пять лейтенантов, капеллан, много матросов и корабельных гардемаринов.

В тот же день было решено, что Нельсон вновь выйдет в море, чтобы предпринять экспедицию против Неаполя. Принц Франческо, стыдясь, что до сих пор не предпринял ничего ради возвращения своего наследия, наконец, решился отправиться вместе с Нельсоном, заявившим, что, если король соблаговолит дать ему указания, он готов поднять паруса при первом же попутном ветре.

Король, королева и сэр Уильям провели ночь за обсуждением этих указаний. Их смысл сводился к тому, что Нельсон получал полную свободу действий. Тем не менее, передавая ему бумагу, содержавшую их, Каролина устно дала ему совет не вести переговоров с мятежниками, мне же велела перевести ему следующий отрывок из письма, которое она по тому же поводу написала кардиналу Руффо:

"Я страстно желаю получить известие, что Вы взяли Неаполь и что начаты переговоры с фортом Сант ’Элъмо и его французским комендантом. Только, прошу Вас, никаких мирных соглашений с кораблями, виновными в измене; король их простит, в милосердии своем смягчив заслуженную кару. Но никогда, ни под каким видом не следует делать уступки мятежным подданным или вступать с ними в переговоры в час когда они переживают агонию и когда при всем желании им более не дано творить зло, — они всего лишь крысы, попавшие в ловушку. Я согласна помиловать их, если того требуют интересы государства, но иметь дело с этими жалкими негодяями — никогда!

Среди них есть один, которому особенно важно любой ценой не позволить уйти во Францию, — недостойный и трижды неблагодарный Караччоло; ему ведомы все слабые места береговых укреплений Неаполя и Сицилии. Если он избегнет нашего правосудия, он способен доставить нам немало хлопот и даже угрожать безопасности короля".

Подобные указания не оставляли Нельсону иного выбора, кроме как точно выполнить их или отказаться от экспедиции, ибо последняя была задумана с двойной целью — отвоевать Неаполь и отомстить за королевскую власть.

Надо сказать, Нельсон заколебался. В четверг 12 июня он все еще пребывал в нерешительности. Тогда Каролина прибегла к своему обычному средству давления и продиктовала мне следующее письмо для него:

"Я только что провела вечер с королевой; она поистине в отчаянии. По ее словам, каким бы верным ни был в своем большинстве неаполитанский народ своим законным государям, им не удастся восстановить спокойствие и порядок прежде, чем лорд Нельсон со своей эскадрой не покажется у берегов Неаполя. Вот почему, дорогой лорд, она Вас просит, побуждает, заклинает не медлить с отправлением в Неаполь. Во имя всеблагого Господа примите все это во внимание, подумайте — и действуйте! Если Вы того пожелаете, мы даже могли бы отправиться туда с Вами, сэр Уильям и я: мы оба сейчас больны, но это поможет нам встать на ноги.

Всегда, всегда искренне

Ваша Эмма Гамильтон".

Нельсон не мог отказать мне ни в чем — мое письмо решило дело, и ночью он мне передал, что завтра наследный принц может подняться на корабль.

И действительно, 13-го числа престолонаследник взошел на борт "Громоносного". Мы все его сопровождали — король, королева, несколько членов королевского семейства, сэр Уильям Гамильтон и я.

Тотчас над кораблем подняли королевский штандарт, и в тот момент, когда его поднимали, загремел пушечный салют — двадцать один залп. В полдень мы покинули судно, оставив на борту принца и его свиту.

Нельсон поднял паруса тотчас после нашего ухода.

На следующий день, то есть в пятницу, в четыре утра к нему присоединились суда его британского величества "Powerful" и "Беллерофонт"; они доставили ему сообщение от лорда Кейта, что французская флотилия в составе двадцати двух судов замечена у берегов Италии. Нельсон, у которого было всего шестнадцать второразрядных кораблей и очень мало людей, счел неуместным подвергать жизнь наследного принца опасности морского боя, ибо при таких условиях это накладывало бы на него двойную ответственность. Поэтому он немедленно повернул и направился обратно в Палермо, чтобы в тот же день в восемь утра высадить там принца со всем багажом и тотчас снова выйти в открытое море, взяв курс на Мареттимо в надежде соединиться там с "Александром" и "Голиафом", капитаны которых должны были направиться к Мальте в соответствии с приказом о блокаде острова, полученным за неделю до того.

Восемнадцатого июня он уже был в море близ Маретгимо, все еще полагая, что ему предстоит сражение с французской флотилией. Об этом свидетельствует его ответ капитану Футу, который сообщил ему, что войска русских и кардинала сближаются и Неаполь, возможно, будет взят. В этом случае Нельсон предложил Футу присоединиться к нему у Мареттимо вместе с "Sea-Horse", "Строптивицей" и "Персеем", а защиту островов и бухты Неаполя предоставить неаполитанским судам, дав им в помощь "Бульдога" и "Святого Льва". Впрочем, он добавил, что, если капитан Фут сочтет опасным покидать Неаполь, он волен действовать по собственному усмотрению.

В тот же день, то есть 18 мая, "Александр" и "Голиаф", наконец, присоединились к флотилии; два дня спустя пришла депеша от лорда Кейта с предложением лорду Нельсону возвратиться в Палермо и, получив распоряжения короля, вести эскадру в бухту Неаполя, куда предположительно направляется и французская флотилия.