Герцог Клим (СИ) - страница 61

А потом пришло время забав. Первыми принцессу и ее гостей развлекали детеныши грозла. Эти маленькие пушистые комочки ничего не изображали. Они просто устроили перед помостом, на котором стоял стол, веселую возню. Но делали они это настолько забавно увлеченно и непосредственно, что сорвали своей импровизацией вполне заслуженные аплодисменты. После малышей выступали взрослые особи. Они показали несколько номеров «а ля медвежий цирк». Акробаты продемонстрировали, казалось немыслимую для этих на вид неуклюжих животных ловкость и гибкость. Канатоходец показал просто чудеса эквилибристики, поскольку не просто прошел по натянутому над полом тонкому канату, но и жонглировал при этом тремя мячиками. А клоуны отпускали такие «медвежьи» шутки, что Клим почувствовал, как щеки у него краснеют. Он украдкой взглянул на принцессу. А та ничего. Смеялась. Видимо привыкла…

После грозлов выступали «вихорьки». Одни извлекали чарующие звуки из каких‑то странных на вид инструментов, а другие танцевали под эту музыку. Пары: мальчик‑девочка, мальчик‑девочка, всего количеством шесть, кружились по залу, то переступая ногами по полу, то взлетая над ним. При этом они представали перед зрителями то в «человеческом» обличии, то в виде снежных вихрей. Глядя на них, Снегов подумал: «Интересно они произвольно меняют обличие или у элементалий тоже существует деление по половому признаку?».

В конце представления перед помостом встал высокий широкоплечий мужчина. Он был одет во все белое и с белыми, – не седыми, а именно белыми – как снег волосами. «У них что, традиция заканчивать представление выступлением вокалистов?», – подумал Клим. Он не ошибся в своем предположении. Мужчина действительно запел. В его сильном голосе не было зачарованности как у того певца во дворце принцессы Листии, который своим пением «забросил» Снегова в просторы космоса. В его голосе звучал гимн суровой полярной природе. В нем слышался шум океанских волн «грызущих» кромку ледяного припая, скрип снега под лапами бегущего грозла, шорох сорвавшегося под собственной тяжестью с ветви вековой сосны вороха снега, грохот откалывающихся от ледяного массива айсбергов. Снегов слушал, и его переполняло преклонение перед суровой дикостью и гордым величием этого молчаливого края. Но одновременно с этим сердце его сжималось от понимания того насколько беззащитен этот исполин перед силой разума, от величия или низости которого зависит его настоящие и будущее…

Певец завершил пение получил заслуженную порцию аплодисментов, поклонился и ушел. Клим наклонился к принцессе.

– А как произносится имя этого великолепного исполнителя?

– Борай.

– Интересно, задумчиво произнес Снегов. – Это созвучно с нашим Борей – так у нас называют северный ветер.

– Так он и есть ветер. – на полном серьезе ответила ему принцесса.

А потом они долго стояли на балконе, дышали свежим морозным воздухом и смотрели на пылающий над горизонтом «четырехугольник» в углах которого располагались Изумрудная, Рубиновая, Фиолетовая и Голубая звезды. Наконец Снежка вздохнула – делано или всерьез, кто бы знал? Снегов так до конца и не научился понимать женщин – и произнесла:

– Пора на покой. Вам следует хотя бы немного поспать. Завтра вам предстоит отправиться туда, – принцесса кивнула в сторону Фиолетовой звезды.

Снегов и Зорий вновь сидели на медвежьей спине. Уркай мчал их в сторону кромки льда, все дальше удаляясь от Хрустального замка. Снегов не понимал, зачем надо было оборудовать портал так далеко от дворца? Но он хорошо помнил пословицу о «монастыре» и «уставе» поэтому держал свое мнение при себе. Вой ветра и шум бьющихся о лед волн были слышны уже довольно отчетливо, когда Уркай остановился возле небольшой проруби. Он подождал, пока седоки покинут его спину, потом что‑то проворчал на своем медвежьем языке. А может и не медвежьем – кто бы знал?.. Вода в проруби покрылась уже хорошо знакомым туманом. Только на этот раз он не клубился, а клокотал. Уркай озабоченно покачал головой:

– Что‑то по ту сторону твориться неладное. Милорды, обнажите на всякий случай ваши шпаги.

Снегов и Зорий послушались мудрого совета. Перед тем, как прыгнуть в прорубь Снегов произнес:

– Спасибо за все, что вы для нас сделали, генерал. Прощайте!

– Прощайте! Удачи вам на «Тропе испытаний», милорды.

«Фиолетовые» страсти.

«Вынырнув» из тумана напарники оказались в плохо освещенном зале, через который прямо на них бежали двое с какими‑то предметами в руках. Увидев обнаженные клинки, тандем резко остановился, повернул в сторону и исчез за одной из боковых дверей.

– Ты что‑нибудь понял? – спросил Клим у Зория.

Оруженосец пожал плечами и открыл уже было рот, чтобы прокомментировать свой жест, но сказать ничего не успел. В дальнем конце зала появилась группа в фиолетовых мундирах. Заметив обнаженное оружие «Фиолетовые стражи» остановились шагах в десяти от Снегова и Зория и в свою очередь достали из ножен шпаги. Более идиотской ситуации трудно было представить. «Очевидно, гвардейцы преследовали ту пару, которую мы спугнули, и теперь принимают нас за них, – подумал Клим. – В хорошенькую историю втравил нас Уркай посоветовав обнажить шпаги. Впрочем, он, конечно, хотел, как лучше, а в итоге получилось, так как получилось». Чтобы попытаться исправить ситуацию Снегов довольно миролюбивым тоном произнес:

– Господа, уверяю вас то, что сейчас происходит это чистой воды недоразумение.