Купель дьявола - страница 32

— Кофе действительно отвратительный. Настоящая бурда, — бросила я вслед ему и наконец-то одернула юбку.

Пошел ты!..

На пороге Алексей Алексеевич остановился, повернулся ко мне и обезоруживающе улыбнулся.

— Жду вас без пяти семь у Капеллы.

…Остаток рабочего дня я провела в библиотеке имени Л.Н. Толстого на Шестой линии. Проштудировав годовые подписки “Коммерсанта”, “Делового Петербурга”, а также — на всякий случай — некоторые криминальные издания и газету “Вне закона”, я оказалась подкована на все четыре конечности. И теперь знала об Алексее Алексеевиче Титове гораздо больше, чем любая из его девочек по вызову, не говоря уже о стационарных любовницах.

Он владел крупнейшей топливной компанией в регионе, разветвленной сетью бензоколонок и не менее разветвленной сетью супермаркетов. О таких мелочах, как ресторан и два казино, даже неловко было упоминать.

На все руки от скуки. И швец, и жнец, и на дуде игрец. Интересно, сколько он платит за ночь?

Ни в какую Капеллу я идти не собиралась, но самым необъяснимым для себя образом ровно без пяти семь уже торчала у входа в Капеллу. Ждать не пришлось: Алексей Алексеевич Титов оказался пунктуальным человеком.

Ко мне подошел все тот же азиат из его охраны и, почтительно склонив голову, предложил следовать за ним.

— Какой у вас пояс? — спросила я. Азиат, надменный, как лорд Адмиралтейства, непонимающе уставился на меня.

— Карате или айкидо? А может быть, борьба сумо?..

Так ничего и не ответив, азиат провел меня в переполненный зал.

Алексей Алексеевич уже поджидал меня, демократично устроившись в пятом ряду. Охрана маячила тут же — справа и слева, спереди и сзади — с выражением профессиональной скуки на лицах. Я плюхнулась в кресло по левую руку от Титова. Кресло по правую занимала какая-то старая грымза.

— Здравствуйте, Катя! — приветливо поздоровался Титов, обнажив два ряда великолепных фарфоровых зубов

— Здравствуйте, — ничего более оригинального я придумать не могла.

— Познакомьтесь, это моя мама, Агнесса Львовна.

Грымза повернулась ко мне и протянула сухую лапку, унизанную бриллиантами. Теперь я поняла, почему лицо Титова показалось мне смутно знакомым: он был похож на свою мать.

А уж забыть ее физиономию, растиражированную телевидением и прочими, весьма достойными средствами массовой информации, было невозможно.

Агнесса Львовна Стуруа, известная правозащитница и член Хельсинкской группы, активный участник общества “Мемориал”. Более нелепого альянса, чем мать и сын, капиталист и бессребреница, и придумать было невозможно. Я едва удержалась от улыбки, но протянутую мне лапку все же пожала. Агнесса прошипела что-то вроде “Очень приятно”, обнажив такие же фарфоровые, как и у сына, зубы. Ей совсем не было приятно, в гробу она меня видела, очередную шлюшонку ее любвеобильного Лешика, но положение обязывает.

— Вы поклонница духовной музыки? — светски спросила Агнесса.

— Предпочитаю трэш, хип-хоп и техно, — ответила я. — Вы позволите программку, Алексей Алексеевич?..

Уткнувшись в программку (“регент Этери Коходзе, молитву читает Джони Джанджалашвили”), я исподтишка наблюдала за известной правозащитницей. Лицо ее, унавоженное дорогой косметикой; лицо, потрепанное классовыми боями .с агентами КГБ и ночными попойками с агентами ЦРУ, являло собой настоящее произведение искусства. Лукас ван Остреа остался бы доволен такой натурщицей. В его полотнах она заняла бы достойное место старухи, напялившей на себя маску молодой женщины.

Персонификация Лжи, сказал бы младший Гольтман, специалист по сюжетам и символам.

Все первое отделение я не могла сосредоточиться на грузинских духовных песнопениях: мне мешали волны скрытой ненависти, идущие от Агнессы, и тупые затылки охраны, окружавшие меня со всех сторон. Поэтому последнюю вещь перед антрактом — “Рождество твое нетленно есть, Дево”, я восприняла с энтузиазмом. Интересно, чем займет меня в коротком перерыве Алексей Алексеевич?

В антракте мы просочились в буфет, часть которого была предварительно оцеплена охраной Титова. Он заказал шампанское и пирожные. Я тотчас же принялась пожирать их.

— Ну как? — спросил Алексей Алексеевич, с умилением наблюдая за мной.

— Вы всегда знакомите всех своих шлюх с мамой? — спросила я, заталкивая в рот остатки крема.

— А вы думаете, что вы шлюха?

— Это вы так думаете.

— С чего вы взяли? — он даже не нашелся, что ответить.

— Ну как же, приперлась сюда, а ведь могла не приходить. Если бы мне, после десяти минут знакомства, предложил подобный культпоход какой-нибудь кровельщик из жека, я послала бы его подальше.

— А меня?

— Вас не послала, как видите. Более того, нахожу вас очень сексуальным.

— Правда?

— Большие деньги всегда сексуальны, — продолжала вовсю откровенничать я.

Пока он соображал, что же мне ответить на такие убийственные откровения, к нам присоединилась Агнесса Львовна.

— Вот, купила диски, — сказала она, мгновенно оценив мизансцену: богатый простак и коварная соблазнительница. — Вам понравился “Тропарь святым апостолам”, милочка?

— Я ничего не понимаю в духовной музыке. Должно быть, это действительно красиво. Хотя и несколько однообразно.

Я залпом осушила свой бокал и подмигнула Агнессе.

— Скучаете по Советской власти, Агнесса Львовна? Агнесса поджала свои неистовые, стертые многочисленными шпионскими поцелуями, губы.

— Буду ждать тебя в зале, — сказала она сыну и в сопровождении двоих охранников направилась в зал. Мне было отказано в праве на существование.