Битвы божьих коровок - страница 93
Дохлый номер.
Но если бы язык Метелицы захотел произнести это вслух — он вырвал бы его. Вместе с гландами, легкими, желудком и обеими кишечниками — толстым и тонким. А о такой малозначащей детали, как сердце, и говорить не приходится…
— Если вы не возражаете, я заберу один комплект фотографий. И вещи брата…
Как они могли возражать! А юный Дергапут даже собственноручно заклеил скотчем коробку с надписью “К.Лангер”.
Ох уж этот Арик! Вечно снимает сливки, вечно оказывается в нужное время в нужном месте и к тому же проворачивает самые нужные делишки!.. И получает за это по полной программе.
Вот и сейчас она поцеловала компьютерного хиляка в прыщавую щеку. На глазах у начальства!.. И даже нашла секунду, чтобы заглянуть в его компьютер.
— Покончил с Малдером и Скалли? — спросила она.
— Малдер и Скалли вечны, как Резервный банк США, так что покончить с ними нельзя. Так, отдыхаю от них… Вот нашел одну детскую игрушку… Без всяких наворотов… Забавно.
Пока Анастасия разговаривала с Дергапутом, а Метелица молча переживал этот факт, практичный Сойфер ухватился за ящик и теперь держал его наготове.
— Если позволите, я провожу вас, Настя.
— Не стоит. Меня довезут… Спасибо вам большое. До завтра?
…Проводив Анастасию, все трое прилипли к темному кухонному окну. Вот она подходит к летающей тарелке, лишь по недосмотру властей растаможенной как джип “Чероки” последнего года выпуска. Вот летающая тарелка приветливо мигает бортовыми огнями. И улетает (взмывает, взвивается свечой, берет с места). Ничего не поделаешь, против жеребца с крутой тачкой между ног у скромного агентства “Валмет” нет никаких шансов.
— Никаких шансов, — пробормотал Метелица.
— Никаких, — подтвердил Сойфер.
— А может… рискнуть? — В голосе Арика послышался совершенно неуместный щенячий оптимизм.
— Ты сначала прыщи выведи, племянничек! — Додик похлопал Дергапута по плечу. А потом обратился к Метелице:
— Кстати, Валик, ты не сказал ей, что по законам жанра все самые крутые любовники оказываются самыми большими злодеями?..
* * *
…Он ни на чем не настаивал.
Даже на том, чтобы донести коробку до дверей квартиры.
Он не был любопытен. Он не спросил о коробке. И о том месте, куда она заезжала. Он просто подвез ее, потому что у нее болела нога.
Собственно, он сам напомнил ей о ноге.
— У вас все в порядке? — спросил он.
И Настя обнаружила себя сидящей на все той же мокрой скамейке у дома Быкова. С поджатыми к подбородку коленями. Странно, ей казалось, что она уже дошла до метро и спустилась вниз по эскалатору.
Эскалаторы метро — вот что ей понравилось больше всего в этом обветшалом помпезном городе. Но об этом никому не скажешь — засмеют.
Можно только удивляться, как он сумел обнаружить Настю в кромешной тьме.
— У вас все в порядке?
— У меня? — Поначалу она даже не поняла сути вопроса.
— Кажется, это были вы? У Дмитрия?
Ну вот, он даже не запомнил ее лица. А спросил просто из вежливости.
— Да. Это была я.
— Как ваша нога? Болит?
Это была уже не вежливость. Это была обыкновенная логика: естественно, что у нее болит нога, и поэтому она пережидает боль. Иначе зачем ей как дуре сидеть под дождем на скамейке у чужого дома? А интересно, сколько же вообще она здесь просидела?
— Терпимо, — сказала Настя, хотя никакой боли не чувствовала. Пока.
— Меня зовут Кирилл.
Он говорил совершенно спокойно и даже ласково. Совсем не похоже на то, что еще некоторое время назад это он вусмерть ругался с Быковым из-за светильника.
— Я тоже должна представиться? — глупо спросила Настя.
— Совсем необязательно.
— Тогда…
— Просто для того, чтобы вы сказали мне: “Спасибо, Кирилл”.
— За что?
— Я собираюсь подвезти раненую к ее дому.
— Спасибо, Кирилл.
— Вот видите, — он рассмеялся. — Вы уже меня благодарите.
— Меня зовут Настя.
— Замечательно. Я подвезу вас.
Интересно, откуда у него такая уверенность в том, что она согласится? А что, если она вышла просто подышать свежим воздухом и через минуту вернется в мастерскую к Быкову?
— Сами дойдете?
Неужели он думает, что ее раны так глубоки?
— Со мной все в порядке.
— Тогда идемте.
Она встала со скамейки и тотчас же почувствовала тупую боль в левой ноге.
— Моя машина рядом.
Его машина действительно оказалась рядом — устрашающих размеров фургон с обтекающими формами, с мощными дугами спереди и сзади и широким багажником на крыше. Именно такой она и должна быть. А если бы она была другой — Настя была бы разочарована.
— Куда вам ехать? — спросил он, заводя двигатель.
Только теперь она вспомнила, что Арик обещал проявить фотографии. И Кирюшины вещи… Она должна забрать Кирюшины вещи.
— На Бойцова.
— Это конечный пункт?
— Я живу здесь, на Васильевском. — Зачем она это говорит совершенно незнакомому человеку?
— Отлично, — почему-то обрадовался он. — Время у меня есть, так что план такой: сначала на Бойцова, а потом снова — на Ваську.
— Куда? — не поняла Настя.
— Васька и есть Васильевский. Вы не из Питера?
— Нет.
Сейчас он начнет расспрашивать, нравится ли ей Санкт-Петербург. А что она может сказать? Что она в восторге только от одной вещи — от эскалаторов в метро?
Но он не стал ни о чем расспрашивать — ни о городе, ни о ней самой. И до Бойцова они доехали в полном молчании. Да, и еще одно: Кирилл № 2 очень хорошо водил тяжелую, неповоротливую машину. Во всяком случае, он довольно легко прошел кукольный лабиринт домов и лихо припарковался у флигелька. А потом выскочил из машины и открыл Насте дверцу.
