Моя хранимая Химари - страница 691
Называющий меня фальшивкой Юто повернул лицо в её сторону, помолчал… хотя было видно, что ему было что ещё сказать, и вздохнул. Лицо его разгладилось, хотя внутри всё ещё бушевали эмоции.
Как я чувствую его эмоции? Это же образ. Я не чувствую его потоками Чи! Что за дела?!
— Я… я мог бы полюбить тебя со временем, Куэс. Мы бы держали до конца наших жизней обещание, которое мы друг другу дали в детстве, и исполнили бы волю твоей матери и моего деда… пусть он так и остался до самого конца упрямым аякашиненавистником… ты ведь понимаешь, почему я узнал и так долго не давал тебе доступ туда? — Внезапно сменил тему, не окончив предыдущую мысль, Акутагава. — Для того, чтобы осколок Света поселился в тебе, одного моего желания мало. Чувства родства между нами должны были быть искренними и взаимными. И Куэс, осколка в тебе так до сих пор и нет. Кому, как не мне, знать — почему… Я надеялся на то, что когда я впущу тебя в самое сердце моей организации, стремящейся вернуть власть над кланом, вопреки хранителям, подчиняющимся Многоликому, ты наконец сможешь измениться. Но всё, о чём ты всё это время думала, был он, так?! Чем этот чужак лучше меня?!
Куэс помялась, посмотрела как-то по-особенному в мою сторону, словно… стесняясь чего-то, и ответила:
— Разве это не очевидно для такого дальновидного тебя? Я сделала свой выбор сразу. Я люблю другого Юто, как бы ты не называл его фальшивкой. Я, несравненная Куэс Джингуджи… готова была отдать на растерзание всю свою гордость, свой клан и свои старые обещания, лишь бы быть с ним. У тебя не было шансов, каким бы ты «настоящим» на самом деле не был.
Абсолютная искренность эмоций. Настолько полярно резкая, что даже немного сбивает с мыслей, о которых я сейчас думал. Куэс… чёрт побери, теперь я даже не смогу, глядя тебе в лицо, сделать тебе выговор за такое длительное отсутствие. Уж хорошую трёпку и пару суток в одиночной комнате под замком ты заслужила за своё поведение, но после этих слов…
— Тч. Вы друг дружку стоите. Клятвопреступница и пытающийся завладеть всем, что принадлежит мне, включая имя, маг из другого мира. Да ещё и не понимающий, что делает… — Акутагава, массируя лоб. — Ты. «Юто», ты ведь не понимаешь, что делаешь, верно? Судя по тому, как они себя ведут, ты заставил всех этих аякаши рядом с собой привязаться к тебе на почве интимной симпатии, вместо того, чтобы скрывать своё лицо, как это делал я… А подобные симпатии, помноженные на возможности Света… впрочем, не удивительно, что ты ничего не знаешь. Многоликий наверняка не объяснял тебе, а в роду Амакава ты не получал знаний, как я от своего отца, а он — от деда. Ты — никто, и звать тебя никак. Единственное оправдание такому медленному связыванию Светом, которое в отличие от того, что практиковал Генноске-оджиисан, переданное через моего отца мне, окончательно и бесповоротно — это когда необходимо освободить уже привязанного аякаши, вроде бывшей молнии Ноихары! Твои способы достижения цели, да и сама цель! Они неприемлемы! И вообще… как ты можешь позволять собой управлять этому манипулятору?!
Столько всего… становится на свои места… А Многоликий действительно манипулятор, и желание этого, называющего себя подлинным Юто, парня, заключающееся в том, чтобы присвоить себе клан и при этом не стать марионеткой аватара Света, вполне понятно. Однако, «освободить от связывания аякаши», которые со мной изначально по своей воле? Да и вообще, что это я стою, слушаю и терплю эту чушь по отношению к себе? Он слишком многое себе позволяет. Даже у потенциально полезной информации есть порог насыщения, который не оправдывает перехождение за него ценой потери лица в таком виде. Всё то, что он мог мне сказать по своей воле, во что, похоже, действительно верит, он мне уже сказал. А что не сказал, так выдаст, когда я поймаю его и стану пытать.
Ведь, судя по строению этого места, и, если можно так выразиться, «магоформе», которая вызвала нас с Куэс сюда, я вполне могу во всём разобраться… что и делаю при помощи основы параллельно с разбиранием ситуации по кусочкам, а также выслушиванием Акутагавы.
— Ои-ои. Во-первых, хватит называть меня фальшивкой, парень. Если ты ищешь предлог для своей враждебности по отношению ко мне, ищи его в том, что мы просто-напросто враги, после всего, что ты сделал против моей Семьи. А мне говорить, какой я плохой не обязательно. Подрастёшь — поймёшь, почему. Да и вообще, давай завязывай с лекциями на тему морали, когда сам в этом не смыслишь. У нас с тобой есть незавершённое дело, и если я не ошибаюсь, ты не можешь держать нас тут бесконечно долго. Рано или поздно я с Куэс выберусь, и найду способ найти тебя и остатки твоих сил. Мой тебе совет: сдавайся сейчас, по-хорошему, иначе в следующий раз я просто прибью тебя, как твою охрану.
В точку насчёт невозможности держать нас тут долгое время. На этих словах «Юто» аж побледнел слегка. Хотя, вероятно, это было ещё и от злости. И всё же, как я могу его «чувствовать», когда он не рядом?
— Хмф. Сильно сказано… однако в одном ты не прав. Хоть ты с этой недоагенткой тут не постареете, и не умрёте ни от голода, ни от жажды, но с ума вы сойдёте от безделья и отсутствия информации о внешнем мире гораздо быстрее, чем исчерпает свои возможности эта «тюрьма». Она — гордость Амакава, начатая изготовляться ещё моим отцом, Шиничи Амакава, с молодости, и последний его дар мне, проводившего его в лучший мир. Что ты об этом можешь вообще знать? Впрочем… не важно. Мне в любом случае необходимо возвращаться в реальный мир. Возможно я ещё могу спасти Акуму, пригрозив, что избавлюсь от тебя… Сайонара навсегда, «Юто», и… Куэс.
