Моя хранимая Химари - страница 717
Мужчина резко разогнулся, подслеповато сощурился в мою сторону, пытаясь игнорировать четвёрку механических «монстров», затем до него резко дошло, и он снова согнулся в поклоне, чуть ли не до пола.
— М-мошивакэ аримасэн дешта! П-простите, Амакава-сама, не признал!
Как и я тебя. Новенький, из заезжих. Впрочем, может и нет. Ючи всё же смог более менее организовать для моей Семьи прикрытие, имеющее преступные когда-то корни. Нару была отличным стимулом — её знал весь местный, большая часть столичного, и чуть ли не треть криминала всей страны, как одну из больших фигур. Если не в лицо, то хотя бы по описанию. И её выход из тени в качестве моей подчинённой сыграло большую роль… множество новых кадров за это время собралось в Такамии, ожидая от меня… в общем, одновременно и чего-то нового, и удержания образующейся структуры в рамках неписанных законов и традиций якудзы. Посмотрим, что будет со временем… По крайней мере, Ючи обещал, что проблем от этого сброда не будет, и он за это ручается.
Лапшичная «у дома Синдзи», хм. Так себе прикрытие. Впрочем, если сегодня случится то, что случится, мне будет не до прикрытий каких-то там отделений подконтрольной мне якудзы. Хал, наконец, заметил то, что я по своим «вещим снам» ожидал уже некоторое время… приход хорошо организованной группы аякаши во главе с… кто бы мог подумать? Никем иным, как Шутэном Доджи! Самого Они наш искусственный недоинтеллект с помощью городских камер не видел, но моё предчувствие… и не только предчувствие. Ещё и вот этот один живой свидетель. Слегка помятый, но даже не раненный. Явный признак того, что демоны пришли не с целью хорошо полакомиться и попугать людишек.
— Хай, Амакава-сама! Докладываю… значит, дело было так…
…
Предвидение с помощью Света изменяющего настоящих и будущих событий активировано в фоновом режиме, без отвлечения от оперативной обстановки. Расчётная степень корреляции действительности установить невозможно. Степень контроля сознанием источника поступающей информации: 14 %.
Напали на город, значит. Честно говоря самой себе, мне никогда не было особого дела до судьбы людей, которые не принадлежат нашему «тайному» миру магии и духов. Да что там говорить… я уже даже успела забыть того, кто меня, беспомощную, приютил в горном курорте и предоставил возможность быть ему, в обмен на спасённую жизнь, полезной. Хотя память у меня, казалось бы, не хуже, чем чья либо из Семьи. Забыла всё, кроме имени того человека: Араши Кохэку. И оглядываясь назад, понимаю, что его судьба меня тоже не слишком интересует. Разве что слегка любопытно, как там Зенджу-сама… в любом случае, сравнивая себя с остальными в Семье, теперь я уже точно уверена: человеческие чувства как таковые мне всё же чужды. И я не вижу ничего в этом… слишком уж плохого. Только по отношению к Юто я испытываю… многое… но он — исключение. Такой напор, такие его чувства ко мне, выражающиеся во всём… ах…
— Юки-онна, я закончил с телами ёкаев. Что делать с человеческим телом? — Спрашивает Кагецуки Каша, возвращаясь в человеческую трансформу после поедания останков мёртвых демонических тел, пронзённых ледяными кольями, покрывшими все поверхности обезлюдевшей улицы.
Этого мёртвого человека мы с ним, и с Тсучимикадовцами, закрывшими сейчас это место барьером для локализации врага и пресечения возможности появления ненужных свидетелей, спасти не успели. Он вроде бы ещё даже был жив, пусть и изорван в районе груди и живота… легче и быстрее было избавить его от страданий, и вместе с враждебными аякаши, насадить на ледяной кол, усиленный магией по методике Юто. Теперь, с этой магией, которой наш глава семьи научил меня, я бы могла попросту заморозить весь квартал, гарантированно вморозив в практически вечный (если его не трогать) лёд посмевших напасть ёкаев. Но так нельзя… Тайна. Слишком явное свидетельство о скрытом для обычных людей мире. А обычные колья растают через несколько дней сами, даже если их не убрать.
— Оставлять минимум свидетельств о демонах, Кагецуки. Таков был приказ. Ты знаешь, что делать с телом человека.
Кагецуки Каша, один из последних аякаши, присоединившихся к нам со своей слегка поредевшей группой демонов, немного вздрогнул от моего голоса, затем кивнул и стал в темпе обратно отращивать себе огромную пасть Каши-падальщика, поедателя трупов.
Почему он вздрогнул? Слишком много… «холода» в моём голосе? Кагецуки гораздо более «человечен», чем я. Я уже не могу чётко понимать такие вещи, не смотря на все усилия Юто, которые он приложил, чтобы пробудить во мне любовь к нему, чтобы в свою очередь слегка отчуждающаяся от меня Семья перестала это делать. Что на этот раз не так? Как бы сказал на моём месте человек? Та же Ринко, например… Ведь это человеческое тело — уже просто бесполезная оболочка из костей и биологических тканей с жидкостями, верно? Какой смысл с ней церемониться? Впрочем… я знаю, Ринко была бы против такого обращения. И это лишь снова показывает, что я начинаю отдаляться от Семьи всё сильнее. Я не хотела, чтобы и с Юто с остальными так произошло, и чтобы они узнали про меня такое… даже врала сама себе некоторое время, хотя и знала, что рано или поздно это начнёт происходить, как и тогда, когда я поняла, что начала забывать своего прошлого дарителя-человека. Но сейчас, необходимость убить ни в чём не виновного человека, и естественная лёгкость, с которой я это сделала… лёгкость, недоступная большей части Семьи, открыли мне глаза. Необходимо всерьёз поговорить по этому поводу с Юто. Наверное… мне надо будет попросить у Юто на некоторое время побыть вне Семьи, чтобы они не замечали изменений во мне. И попытаюсь измениться в лучшую сторону за это время… пока понимаю, что вообще есть лучшая сторона.
