Полчаса до весны - страница 71
Нет, она не жалела.
Пока не жалела.
***
За неделю Кветке удалось собрать немного денег. Конечно, Алехо оплатил стоимость билетов, проживания и всего остального (кстати, а остального - это чего?), но всегда лучше иметь свой личный запас.
Синичке пришлось признаться в предстоящей поездке. Попробовала бы она не признаться, та ни за что не отстала бы, ведь раньше Кветка никуда и никогда не ездила.
Та даже не нашлась с ответом.
- В качестве кого ты туда едешь? – наконец, поинтересовалась Лиза.
- Не знаю. Честно говоря, он сказал, я еду, чтобы отдуваться за двоих. В качестве наказания.
- Два дня в горном отеле за чужой счет? В качестве наказания? Меня бы кто так наказал.
- Наверное, он ждет, что я стану вести хозяйство.
- Какое хозяйство? Это же дорогущий отель. Уборка номеров, жратва включена. Разве что по утрам похмельный стакан подавать.
- Не знаю я! Талоны же он отдал. Вот, посчитай - сорок восемь часов!
Лиза покачала головой.
- Дуреет просто наш славный Юголин. С жиру бесится. Комментарий хочешь?
- Нет, - поспешно ответила Кветка, заталкивая медальки обратно в карман.
- И правильно.
В пятницу вечером Кветка в своих единственных новых джинсах и новом свитере выехала на электричке к горному курорту, взяв с собой только пижаму и косметику.
По прибытию на вокзале ее действительно встретил таксист, размахивающий альбомным листом с фамилией Юголин. Не выказывая никаких эмоций, посадил Кветку в такси и куда-то повез. Примерно через полчаса плутания по лесной дороге проезд перегородили огромные ворота, а над лесом показались горы. Еще полчаса – и Кветку высадили у одного из нескольких одинаковых домиков, стоявших посреди леса, с обратной стороны которых виднелись дорожки, сливающиеся в одну, ведущую к большому освещенному зданию. Видимо, центральный отель. На прощание таксист провел карточкой по своему кассовому аппарату, снимая деньги за проезд, и выдал Кветке ключ.
Домик впечатлял. Внутреннее пространство было таким хитрым, что Кветка не сразу сообразила, где тут что. К счастью, уборная и душ оказались нормальными и вполне узнаваемыми, то есть в отдельных закрытых помещениях, а вот все остальное пространство с перегородками и полами разных уровней, дырявыми стенками, ширмами и занавесками все-таки оставалось целым.
Наверняка идеальное интерьерное решение.
Но какое заковыристое!
Постепенно Кветка нашла целых три кровати. Одну, самую большую она по определению оставила Алехо. Вторую, самую узкую, за струящейся занавеской и стенкой из деревянных панелей приспособила себе. Спать не хотелось, поэтому она нашла на кухне продукты, сделала несколько бутербродов и полночи смотрела телевизор.
Часа в четыре Кветка, зевая, отнесла посуду на кухню и отправилась спать. Раньше ей не приходилось оставаться одной в доме – и даже в комнате, если уж на то пошло, но ничего, кроме приятного ощущения одиночества окружающие темнота и пустота не вызывали. Кветка достала из ближайшего стенного шкафа одеяло, сшитое из аккуратных цветных лоскутков, расстелила белье и устроилась так удобно, как будто тут жила.
Глава 12. Заезд
Гонг взорвался грохотом, отдающим болью в зубах и деснах. Но это лучше, чем тот, который словно бьет по голове.
Алехо как будто получил по ушам вместе со своим бойцом. Он согнулся, упираясь руками в колени, затряс головой и тяжело задышал. Потом зажмурился, стараясь хотя бы на пару секунд отключиться. Не дольше.
Нельзя останавливаться. Он проиграет.
Боец вставать не хотел – ему уже было плевать и на проигранные деньги, и на отрицательный счет в таблице, и на уважение изменчивой толпы – ему хотелось только лежать и не шевелиться.
Алехо пришлось напрячься, чтобы его поднять. За два часа с начала боев он и сам уже вымотался, тем более поднимать человека в таком состоянии труднее, чем контролировать десяток здоровых человек, хотя бы потому, что сейчас в борьбу вместе с волей вступает инстинкт сохранения, который в отличие от той самой воли, игнорировать невозможно. Над этим вопросом бились лучшие умы квартов, пытаясь объяснить – почему легко сломить волю человека, но практически невозможно заставить его действовать, когда в игру вступают инстинкты. Тем загадочней, что каждый человек избирателен в том, что считает опасностью для жизни. Одних можно заставить до дна выпить яд, но при этом их не заставишь стоять на одной ноге, мысленно не сломав.
Людей в подобные тонкости не посвящали. Одна из тех вещей, которые им не положено знать.
Боец таки встал, хотя Алехо почти сдался. Зашатался сквозь кровавый туман и они вместе, одновременно сжали зубы, а потом бросились на соперника.
Удивительно. На этом уровне, ну когда действуешь против чужих инстинктов выживания, часто чувствуешь то, что чувствует человек, которого контролируешь. В этом и ценность подобных Алехо манипуляторов – не каждый кварт способен пересилить собственную боль и при этом не упустить контроль над чужим сознанием. Далеко не каждый.
Этот бой закончился не совсем правильно. Он-таки проиграл. Не стал доводить до конца. Да и к чему? В самом начале своей бойцовской карьеры Алехо чуть не угробил борца. Чуть не убил человека только потому, что старался победить любой ценой. И до сих пор радовался, что смог тогда остановится, пусть даже потерял крупную сумму денег. А деньги ему тогда были ой как нужны. Но все равно не жалел.
Теперь, правда, еще дорога.
Выйдя из клуба, Алехо сел в машину и автоматически вытер с лица кровь, которой на самом деле не было. И разбитых губ не было, и пульсирующей болью гематомы на виске. Просто остаточные явления, которые скоро исчезнут. Еще пару минут - и он завел машину и быстро поехал на восток от города. И ни разу не вспомнил про кафе и дудочника, хотя не был в «Музыкальной гавани» уже больше недели.
