Эрбат. Пленники судьбы - страница 80
Ну, а что именно представляет из себя жена графа, Кристелин поняла при первой встрече. Когда она, увидев из окна своей комнаты, что во двор замка верхом на коне въезжает ее прекрасный граф, а за ним следует множество тяжело груженых телег, то, держа на руках ребенка, стремглав выбежала ему навстречу. Молодой женщиной враз были забыты долгое одиночество, обиды, слезы… Главное — приехал он, ее любимый человек!
Первое, что увидела Кристелин, выбежав на двор, то, как граф помогает выйти из кареты с гербом богато одетой немолодой женщине с невыразительным лицом..
— Наконец-то ты приехал! Почему тебя так долго не было? Хотя бы сообщил, что собираешься приехать! Мы с сыном так соскучились!.. И ты не один? У нас гости? Или это твоя родственница? Я рада видеть твою гостью!
Но прежде, чем граф сказал хоть слово, заговорила женщина.
— Что, дорогой, так это и есть та высокородная шлюха, что живет здесь из моей милости? — благожелательно спросила она, обращаясь к графу. — Должна сказать, что я представляла ее себе более привлекательной. А сейчас вижу, что эта девка бесцветная, как платяная моль. Теперь я понимаю, отчего ее папаша предлагал любому, кто польстится на эту безликую шваль, такие большие деньги. С меньшим приданым ее бы никто за себя не взял. Должна сказать, что этот змееныш на ее руках нисколько на тебя не похож. Как видно, уродился в высокородную родню своей потаскухи — мамаши. Или еще в кого из тех мужиков-северян, о котором ты не знаешь…
Слова застряли у Кристелин в горле, и она растерянно посмотрела на графа. Да как смеет эта женщина говорить ей такое?! И почему граф ее не одернет?! Но тот, чуть растерянно глядя на Кристелин, произнес:
— Это моя жена Гарла.
— Да — милостиво кивнула женщина. — Она самая. Теперь я буду жить здесь.
— Да как вы смеете так со мной…
— Я все смею, потому что это — мой замок. И этот человек, что наплел тебе невесть что, и поклялся жениться — мой муж. Ну, мужики есть мужики, что с них взять! Им бы лишь своего добиться… А что касается тебя… Дурой не надо быть, и не слушать того, что тебе эти козлы обещают. Каждая из вас, вертихвосток, отчего-то считает, что лучше ее никого на свете нет, вот в результате и получает то, что заслужила. Прежде, чем слушать брехню о любви и верить в нее, не помешает посмотреть на свое отражение в зеркале… Впрочем, с тобой разговор еще впереди… — и женщина последовала в дом, где ее встретили почтительно склонившиеся слуги. Граф послушно шел за ней. Все верно — прибыла настоящая хозяйка здешних мест. Кристелин же осталась стоять с горящими от стыда щеками и трясущимися руками. Только что ей прямо указали на то место, которое она отныне будет здесь занимать.
С того дня и без того нелегкая жизнь матери и ребенка стала почти невыносимой. Граф постоянно ходил с непроницаемо-отсутствующим лицом, избегая Кристелин, как только мог, или же шепотом, когда его никто не видел, просил девушку еще немного подождать, и что он, мол, сделает все, чтоб уйти от своей вконец опостылевшей жены… Только вот чего ждать — этого он и сам не мог сказать. Одно было понятно — развода нет, и вряд ли он когда-то будет.
То, что в доме появилась твердая рука и суровая хозяйка — это почувствовали все. Слуги отбросили свою привычную ленивую расслабленность, каждый из них отныне постоянно был занят делом, в доме появился порядок, закипели работы в небольшом саду при замке… Гарла правила твердой рукой, и столб в конюшне, где пороли нерадивых слуг, не пустовал. Первое время, как слугам, так и рабам при замке, привыкшим за долгие годы к вольготной жизни, кнутом попадало за многое: за нерасторопность, лень, неаккуратность, непочтительность, а то и просто за то, что не вовремя подвернулись под горячую руку хозяйки. Однако следует признать — она была настоящей главой дома, экономной и рачительной, и в то же время властной и жестокой, не терпящей возражений ни в чем, и не забывающей ни одной из нанесенных ей обид. И не только обид.
Например, проверив счета за несколько лет, она обнаружила, то управляющий запустил руку в ее карман. Нельзя сказать, что он украл много — так, приворовывал потихоньку, но для Гарлы это было не так важно. Дело было в другом: ее бесил сам факт, что некто осмелился ее обмануть, а таких вещей она не прощала. Расплата была суровой, и в этом случае одной поркой у столба дело не ограничилось. Как позже выразилась Гарла, «для покрытия понесенных убытков от нанесенного воровства» она продала в рабство пятерых из шести детей управляющего. Вернее, уже бывшего управляющего. И тот ничего не мог поделать, чтоб не допустить подобного, хотя валялся в ногах у хозяйки и умолял ее принять в счет погашения долга его дом и все хозяйство, тем более что они по стоимости с лихвой перекрывали его долг. Но легче было растопить камень, чем сердце Гарлы. Правда, чуть позже она и так отобрала у своего бывшего управляющего и дом, и хозяйство, а всех оставшихся членов его семьи выставила на улицу без гроша в кармане, и лишь в том, в чем они были одеты, и не позволив взять с собой ничего из имущества, после чего чуть ли не босыми выгнала их со своих земель. Конечно, дело тут было вовсе не в потерянных деньгах, тем более что для того, чтобы проделать подобное беззаконие со свободными людьми, подкупить кого надо и оформить поддельные документы, Гарле пришлось заплатить во много раз больше того, что она получила от продажи детей управляющего. Просто на этом примере она показала людям: все будет так, как я решу, а тот, кто осмелится пойти против меня — тот пусть пеняет на себя. Запомните это хорошенько.
