Эрбат. Пленники судьбы - страница 88
Затем настала очередь Кастана, сына Гарлы. Когда красивый темноволосый мальчик твердой рукой взял камни, все вновь затаили дыхание. Через мгновение-другое на ладонях ребенка появилось свечение, только вот оно заметно отличалось от того ровного золотого света, который только что сиял на руках у его отца. Свечение было, если можно так выразиться, несколько грязноватым, нечистым, каким бывает свет костра, когда на него смотришь через закопченное стекло. Складывалось впечатление, что хотя камни и признают в Кастане кровь семейства Д'Диаманте, но отчего-то сам Кастан (если можно так выразиться по отношению к камням), им не по душе. Ну, нравится, не нравится — это вопрос к будущему… Сейчас же главное состояло в другом: все видели вполне ясное подтверждение того, что Кастан пошел испытание.
Поздравления, аплодисменты, и донельзя довольный всеобщим вниманием Кастан подбежал к счастливой матери. Гарла была горда: ее сын — настоящий Д'Диаманте, и такой красавчик!.. Просто загляденье, а не ребенок! Внешне он, в отличие от сына северной нахалки, очень похож на своего отца, только вот волосы у Кастана хотя и темные, но самые обычные прямые и жесткие волосы уроженца Таристана, и нисколько не напоминают роскошную гриву отца.
Теперь взоры всех присутствующих устремились на светловолосого кудрявого мальчугана. Что-то покажут камни в его руках?
Граф поколебался несколько мгновений, и затем с милой улыбкой позвал к себе Дариана. Ох, будь на то воля графа, то этого до тошноты надоевшего ему белоголового мальчишку он бы и на порог этого зала не пустил! Не существуй этого парня, Кристелин можно было бы легко отправить назад к отцу, или еще куда пристроить… Оставалось надеяться лишь на то, что камни в руках Дариана не будут светиться уж очень ярко. Вон, Гарла и без того, хотя и улыбается, но заметно, что зла до невозможности. А в таком состоянии она опасна, может понаделать немало глупостей. До невменяемости злая баба — страшное дело…
Дариан несмело подошел к отцу. Сын и побаивался отца, и восхищался им. Конечно, его мама — самая лучшая на свете, но отец в воображении ребенка был возведен на немыслимую высоту, и занимал там особое место, нечто среднее между богом и недосягаемым совершенством. Да и мать постоянно твердила сыну: папа хороший, он нас любит, только показать это не может. Просто так складываются жизненные обстоятельства, что он не может быть с нами… И хотя граф за все годы не сказал сыну и двух десятков слов, но даже это краткое общение с отцом было радостью для Дариана. А сейчас, когда граф с доброй улыбкой положил камни на детские ладони, сердце ребенка переполнилось любовью к отцу и страхом — вдруг он не оправдает надежды отца, и камни в его руках не будут светиться?..
Секунда, другая, третья, четвертая, пятая, шестая, седьмая… Ничего не происходило, лишь в тишине зала разнесся смешок донельзя довольной Гарлы. И тут на ладони малыша сверкнула искра, затем другая, третья, которая через мгновение сменилась сверкающим фонтаном удивительного сияния. Это зрелище было совсем не похоже ни на уже виденный всеми яркий свет с ладоней графа, ни на тусклый огонек Кастана. Тут было нечто иное: казалось, что лежащие на детских ладонях камни испускали не свет, а дивное сияние драгоценных камней, пронизанных яркими солнечными лучами и переливающиеся всеми оттенками белого и желтого… Буйство светлых лучей, бросающее во все стороны блики яркого, радостного света, на которые хотелось смотреть, не отрываясь… И в то же время это был добрый, теплый свет, греющий душу и вызывающий добрую улыбку. Со стороны казалось, будто в руках у мальчика сияет самая большая драгоценность этого мира, завораживающая своей красотой, притягивающая взгляды, пленяющая всех, кто ее видел… Было понятно, кого из всех троих камни считают наиболее достойным титула графа — этого светловолосого мальчика, который и сам с расширенными от восторга глазами наблюдал за переливами волшебного огня на своих руках.
Казалось, этим удивительным зрелищем можно любоваться бесконечно… Однако у графа, судя по всему, было иное мнение. Стряхнув с себя недолгую растерянность, вызванную увиденным, он почти что выхватил камни из рук сына. Красавец не выносил превосходства над собой ни в чем, и уж тем более со стороны нелюбимого сына, а такое явное лидерство прекрасный граф и вовсе не желал терпеть! Да, подобного от этого бесцветного мальчишки он никак не ожидал…
Но окончательно графа доконали прозвучавшие вслед за этим слова одного из придворных, барона Дегниш, одного из тех, кого король Таристана знал с детства и считал своим верным другом.
— Дорогой граф, примите мои поздравления! Должен признать — у вас удивительный сын, подлинный наследник вашего древнего рода! Вот что значит чистая кровь северных герцогов и, разумеется, ваша… Рискну предположить, что в будущем этот молодой человек станет, наконец-то, уважаемым преемником знатного рода Д'Диаманте! И теперь я понимаю, отчего ваш старший сын одет столь скромно. На простом, даже бедном фоне столь удивительно яркое свечение выглядит наиболее выигрышно… Граф, вам не стоит беспокоиться: я лично возьму на себя труд сообщить Его Величеству о том, как прошло испытание. Думаю, должным образом будет впечатлен и правящий дом Валниена. Вам можно только позавидовать — камни показали такой необычный свет у юного Дариана!.. Впрочем, я и не сомневался в итоге испытаний, и мне было приятно видеть по-настоящему достойного наследника вашего рода. Сразу же по приезде в столицу попрошу архивариуса при дворе посмотреть в хрониках — было ли отмечено в них хоть раз подобное свечение…
