Фонтаны на горизонте - страница 161

Когда гарпунеры расходились, Трайдер, переходя по трапу, незаметно выкинул свои цилиндрики в воду и облегченно вздохнул.

А Грауль, поднявшись на «Шторм», еще походил по палубе, покурил, затем прошел на гарпунерскую площадку. Здесь стоял подвахтенный. Увидев его, немец круто повернулся и быстро ушел к себе в каюту. Захлопнув дверь, он выругался.

«Откуда у русских такая уверенность? — спрашивал себя Грауль. — Ведь они же не могут промышлять китов. У них нет гарпунеров. Их флотилия станет на прикол». В то же время он знал, что лжет самому себе, что русские смогут и сами, без посторонней помощи, бить китов. И от этой мысли еще сильнее разгорелась его бессильная ярость. Теперь он желал лишь одного — поскорее отсюда выбраться.

3

У Лундена положение было лучше, чем у Грауля и Трайдера. Еще раньше Лунден понял: нужно менять тактику, вести себя лояльно, дружески, а иначе... О, от русских можно ожидать всего. Это не имеет значения, что они останутся без гарпунеров, что им будет трудно. Они только быстрее научатся бить китов! Вот почему он был покладист с Турминым. Вот почему он, к удивлению экипажа китобойца, с утра сам пригласил Петю Турмина к пушке. Сияя счастливой улыбкой, он говорил:

О, Турмин, ты будет гросс гарпунер! Он показывал комсомольцу, как стоять за пушкой, как

целиться. Турмин, взявшись за ручки пушки, уже больше не хотел уходить с гарпунной площадки, и Лунден не возражал. Он позволил комсомольцу выстрелить и раз и второй, но оба раза гарпуны не долетали до китов.

Хорошо, хорошо, — похлопывал Лунден Турмина по спине. — Сразу нельзя.

Лунден уже видел, что Турмин будет отличным гарпунером. Ему только надо подсказать, что он неправильно берет прицел, потому гарпуны и летят мимо. Но Лунден молчал, а расстроенный Турмин не смыкал всю ночь глаз. Только к утру он забылся, но и во сне видел, что никак не может попасть в кита. Встал он с койки еще более усталым, чем лег.

«Фронт» выходил в море на рассвете. Лунден побрился, попудрился, смочил свои редкие волосы одеколоном и вышел на палубу.

О, я жду гросс охота! — сказал он, здороваясь со старпомом. — Где же мой коллега Петер Турмин?

Гарпунер направился к пушке. Она уже была приготовлена. Судно быстро шло в море, рассекая волны.

Турмин, направляясь на бак, встретился с Воиновой и неловко с ней поздоровался. Сам не понимая отчего, он несколько смутился. Она внимательно на него посмотрела и приветливо сказала:

Доброе утро!

К Турмину вернулось хорошее настроение. Он взбежал на гарпунную площадку. Швед уступил ему свое место. Так они простояли час, второй, а китов все не было видно, Наконец Лунден предложил идти на север, к банкам [59]

Банка — мель среди глубокого места..

Киты любят быть около банок! — согласился с ним капитан и положил судно на новый курс.

Погода стояла тихая, воздух был прозрачен. В полдень были замечены фонтаны кашалотов. «Фронт» устремился к ним.

Хорошо бить надо! Большой охота! — дружелюбно говорил Лунден Турмину. — Я стреляй, ты смотри. Потом ты стреляй, я смотри.

Давай! — согласился Турмин.

Ни он, ни Шубин и никто из людей, находившихся на палубе, не заметили, что Лунден, выбрав момент, когда после двухчасовой погони судно нагнало ближнего крупного кашалота, прицелился не в спину кита, а ближе к хвосту.

Гарпун вошел точно туда, куда был послан, — между спинным плавником и хвостовыми лопастями.

Есть! — закричал Турмин.

Есть! — радовались китобои.

Затрещала лебедка, вытравливая линь. Кашалот вздрогнул и, чуть выгнув спину, с хрипеньем ушел в воду. На том месте, где он нырнул, забурлила взвихренная его хвостом вода.

Лунден, подавшись вперед, следил за линем, быстро уходившим вниз, в воду. Кашалоты ныряют глубоко. Прошло несколько минут. Море было спокойным. Лунден не сводил глаз с воды. Вот на поверхность стали выскакивать и лопаться пузырьки. С каждым новым пузырьком все ближе подходил тот момент, когда кит должен стремительно появиться на поверхности. И Лундену надо было уловить этот момент.

По пузырькам он определял, что у кита уже мало осталось в запасе воздуха. Кроме того, он видел, где находился кашалот.

Гарпунер давал капитану сигналы:

Лево, малый ход, лево, стой! Малый ход! Каждое свое слово он для подкрепления сопровождал

жестом. Турмин с удивлением смотрел на шведа. Он никогда еще не видел Лундена таким энергичным, так захваченным охотой. Эта взволнованность передалась и ему.

Никто на «Фронте» не догадывался, что Лунден заводил судно над китом, или, как выражались китобои, устраивал «качели». Он ставил китобойца в такое положение, когда кит, находясь на гарпуне и к тому же задыхаясь, всплывает и, встретив на своем пути судно, с огромной силой ударяет в него, как тараном. Это почти всегда выводит судно из строя.

Лундену, уже устраивавшему подобные «качели», лучше, чем кому-нибудь, это известно. И сейчас он сумеет сделать «качели». Но на этот раз Лунден неточно рассчитал: кашалот, поднимавшийся к поверхности, ударил не в центр китобойца, а под корму в винт.

Корма высоко вскинулась над водой. Нос ушел вниз, по самую гарпунерскую площадку. Многие моряки были сбиты с ног. Турмин чуть не упал за борт. Лунден же оказался у спардека невредимым.

Оглушенный кит мирно покачивался на воде невдалеке от судна. Из глубокого полутораметрового разреза, нанесенного судовым винтом, потоком шла кровь.

В любую минуту кит мог прийти в себя и рвануть судно, которое стояло к нему бортом.