Практическая психология.Конт - страница 118

- Извини. Я обознался, - разочарованно буркнул он. - Идите за мной.

- Стоп.

Виктория остановилась напротив девушки. До сих пор у нее не было возможности рассмотреть свой "ансамбль песни и пляски". Да, несомненное сходство есть. Только эта лет на десять моложе.

- Это не она, - вздохнул конт, поворачиваясь к рабу. - Но очень похожа.

В этот раз Саника не успел притушить ненависть во взгляде. Ненависть и звериную тоску. Виктория задумчиво посмотрела вслед удаляющимся рабам и повернулась к Берту. С Саникой она разберется позже.

- Какие новости?

- Дарен свалился с лошади и вывихнул руку, но лекарка говорит, ничего страшного, - начал перечислять Берт. - Кирена Литина вышивает ваш портрет, друида просила, чтобы вы к ней зашли. Плотник умер.

- Кусь?

- Еще спит, но дышит. Оська ей в горло вставил ветку олисы, она внутри пустая, и так ее поит. Как плотник помер, он перебрался на его место в комнату, не отходит от Кусь. Жалко ее. Такая верная.

- А плотника, значит, не жаль? - хмуро спросил Алан.

- А его чего жалеть? Дух человека попадает к реке Забвения и отправляется на встречу с богами, а животные умирают навсегда. Нет у них своих богов. Поэтому их жальче.

И не поспоришь.

- Семья у плотника осталась?

- Жена прачкой у нас работает, и двое детишек. Дочки.

- Скажи Нанни, чтобы выдала им три золотых.

- Кир Алан, хватит им и серебра! Да они за такие деньги...

- Берт! Я никогда не оставляю своих людей. По золотому в приданое дочкам и золотой на жизнь вдове. Я у Райки. Приведи туда Санику.

Санику привел Рэй. Точнее, принес на плече и сбросил под ноги конту, при этом так зыркнул на кухарок, что те забились в угол и притихли, испуганно глядя на разъяренного капитана.

- Рэй, ты его не убил?

Виктория устала. Устала морально, ей не хотелось ничего выяснять, ни с кем разговаривать, ничего не хотелось знать. А еще больше не хотелось принимать решения, а ведь придется.

- Живой, - буркнул Рэй. - Это он вино отравил. Больше некому. Я поспрашивал у рабов, говорят, наш Саника очень хорошо разбирается в травах. Он у них за лекаря был. Если кому что болит, всегда к нему обращались. Травки заваривал, ягодки сушил. Сам их и собирал, когда в поле работал.

- Он долго в погребе сидел. Говорит, что бочонок с вином был заставлен другими бочками. Мог за это время и подлить чего, - тихо произнесла Райка с какой-то тоской в голосе.

- Тетка Райка, а ведь пробка из бочки легко вышла, вспомните. Обычно топориком подковыриваем, а тут раз - и выскочила, - взволновано сообщила одна из молодок. - Словно открывал уже кто. Ой, бабоньки, неужто раб - отравитель?

- Саника, - Виктория сглотнула ком в горле и прокашлялась. Говорить было тяжело. - Почему?

- Я поклялся, что отомщу за нее, - спокойно произнес раб, поднимаясь на ноги. - Ненавижу тебя за то, что ты с нею сделал. Ненавижу и не верю тебе. Не верю твоему притворству, твоей неожиданной доброте и справедливости. Знаю, что теперь умру, жалею только, что тебя раньше не убил.

- Бывает, - произнес Алан.

Виктория знала, что не все в Крови верят новому конту. Кто-то, как Саника, не смог смириться с потерей, кто-то ждет подвоха, кто-то считает хозяина чокнутым. Всем не угодить.

- Меня ты можешь ненавидеть сколько тебе угодно, но убивать моих людей я не могу позволить. Умер невинный человек, Саника.

- Я не хотел, - раб опустил голову.

- А ты подумал, что будет с остальными рабами, когда меня не станет? Ты подумал, что моя смерть вернет все вспять? Вас продадут. Может быть, такому хозяину, как барон Линь, а может быть, такому, как был барон Рогана. Все то, что я делаю для рабов, будет забыто. У людей не останется шанса на свободу. Жажда мести сделала из тебя глупца.

- Саника, а если бы мы все попробовали из этого бочонка? - тихо произнесла Райка. - По немного, но отпили бы. Это же "Золотая долина", вино-мечта. А если бы подали вино к столу, Дарену? Оно легкое, и его дают детям. О чем ты думал?

Этот тихий, полный боли и жалости голос сорвал с раба маску напускного безразличия. Он закрыл лицо руками, упал на колени и завыл. Громко, страшно, с надрывом. Следом за ним захлюпали носами и женщины. А на Викторию накатила волна апатии. Спать и не о чем не думать. Завтра, она все решит завтра.

- Повесить? - отвернувшись от раба, спросил Рэй.

- Будет суд. А пока запри его в темнице и проследи, чтобы он не смог убить себя.

Виктория, не обращая внимания на тихий плач кухарок, вышла с кухни и отправилась к друиде. В ночном небе мелькали летучие мыши, было тихо и прохладно. Она на секунду задержалась во дворе, глубоко втянула воздух, пахнущий цветами, лошадьми и свежим хлебом. Где-то в седельных сумках лежит каравай, который испекла для конта Зира. Какими мелкими теперь казались ее переживания из-за прошедшей ночи. Что же делать с Саникой? Такое нельзя прощать. Это покушение на жизнь владетеля, благородного, хозяина. Рабов убивают за меньшее. Как же он ненавидит Алана Валлид, если решился на это? А как бы поступила она? Смогла бы смириться со своей ненавистью? С жаждой мести? На этот вопрос ответа не было. Но если бы она решила устранить конта, то поступила бы хитрее. Это же был жест отчаявшегося человека, а не хладнокровного убийцы. Месть и ненависть никогда еще не были хорошими советчиками. Но убивать Санику не хотелось. О боги, что же делать? Как поступить? Прощать нельзя, а убивать не хочется. Кто бы дал совет? Может, поговорить с Туридом? Да, надо посоветоваться с ксеном.

Друида не спала. Она сидела в своей комнатушке перед столом и что-то перебирала. Виктория остановилась на пороге. Многочисленные свечи освещали худую, осунувшуюся женщину, совершенно не похожую на ту, которая месяц назад зашивала рану конту. Ворожея старела буквально на глазах. Она подняла взгляд и слегка улыбнулась.