Альтаир - страница 106
И, словно отвечая на мысль Вадима, заговорил Набатников:
— Сегодня же принимайтесь за дело. Задача простая, но все же посоветуйтесь со специалистами. У них к каждой телекамере тянутся провода. Попробуем и другой способ. С разных точек нужно видеть, как от взрыва вскроется гора. Геологи обещают, что атомная взрывчатка окупится с лихвой. Здесь в осадочных породах есть…
Лицо Набатникова то вспыхивало, то угасало, говорил он горячо, увлекаясь и вновь осаживая себя. Видно, тема эта была главной в его жизни, заключительным этапом многолетней творческой работы. Он, будто споря с противниками, доказывал, что опыт переброски гигантских масс грунта атомным взрывом пока еще дорог. Но ведь это сейчас, а потом, и очень скоро, станет обычным делом. Можно гору убрать совсем, передвинуть на другое место, наконец создать заново. Он рисовал перед студентами необычайнейшие картины будущей географии, отчего у Левы Усикова леденело сердце и падало куда-то в пустоту. Митяй крепился — чего ж тут особенного! — и, по-деловому представляя себе практические возможности сегодняшней техники, приходил к убеждению, что действительно это будет скоро.
Далее небольшое совещание, под председательством Афанасия Гавриловича, обсудило некоторые специальные вопросы, связанные с радиотехникой. Необходимо было защитить «Альтаир» от вредного радиоактивного излучения в момент взрыва, иначе могут отказать электронные приборы: передающая трубка и радиолампы.
Решили заключить «Альтаир» в толстостенный бетонный ящик, в чем не нуждались обыкновенные телекамеры, установленные далеко от места взрыва. Афанасий Гаврилович постучал по крышке чемодана, взятого с собой Багрецовым.
— Хвастайся теперь ты, Вадим. Великолепный телефон, специально для меня! Как-то мне в машину поставили радиостанцию, чтобы в пути я мог вызывать институт. Зря трудились. Машина так и стоит на приколе. Ведь я убежденный пешеход.
Ободренный Багрецов быстро достал аппараты и один из них передал Афанасию Гавриловичу. Широкой ладонью профессор любовно погладил крышку.
— Вот такой телефон я еще могу взять с собой. Здесь без него не обойдешься. Команды, распоряжения, связь с лагерем. Я же не сижу на месте. В общем — полезная штука.
Чиркнув спичкой, Вадим зажег фитиль «керосинки» и стал ее проверять. Набатников молча наблюдал за ним, думая, что аппарат Багрецова можно использовать не только для связи, но и для контроля автоматических приборов, расставленных в районе предполагаемого взрыва. Так сказать, личная проверка.
— Говоришь, километров десять перекроет? — спросил он у Багрецова.
— В некоторых условиях даже больше. — Вадим передал профессору включенную радиостанцию. — Пожалуйста, кладите в карман.
— Страшновато… — Набатников, смеясь, опустил ее в широкий карман пальто. — Сгоришь еще… Как мотылек…
Вадим охотно принял шутку и возразил с подчеркнутым спокойствием:
— Нет, Афанасий Гаврилович, взрыв не всегда сопровождается пожаром.
Набатников с полупоклоном прижал руку к сердцу:
— Сердечно благодарю. Только этого мне и не хватало. Во время атомного взрыва погибнуть от взрыва «керосинки»…
Лева Усиков хлопал себя по коленям, веселился:
— Вадимище! Милый, признайся: пожарная охрана тебя… это самое… не штрафовала? В каких ты с ней отношениях?
Митяй ущипнул его за ногу и прошипел:
— Не балагурь! Ничего смешного нет. Видишь, парню не по себе…
А Вадиму было действительно не по себе. Когда он включил вторую радиостанцию, то сразу опытным ухом определил, что приемник работает слабо. В телефонах — подозрительное журчание. Ему, как и любому радисту, известно, что лучше бы аппарат вовсе не действовал, тогда легче найти и устранить неисправность; если же приемник работает еле-еле, то для его наладки нужны сложные измерительные приборы. Ими пользуются лишь в лаборатории и не берут с собой на полевые испытания. Таких приборов у Вадима не было, но по всему чувствовалось, что без них не обойтись.
Набатников укреплял на себе мягкий проводничок антенны (вместо металлического прута) и не замечал состояния радиста: ни его побледневшего лица, ни капелек пота, выступивших на лбу, ни резких нервных движений, когда он щелкал переключателем, стучал пальцем по лампам, прижимал телефоны к ушам и торопливо вытирал лицо рукавом.
Все это говорило студентам, что товарищ их попал в беду. Но в данную минуту помочь ему они не могли.
Прицепив проводник к плечу, Набатников напомнил Багрецову, что еще в Москве переговаривался с ним по этому радиотелефону, но, правда, из комнаты в комнату. Недалеко. Пусть теперь Вадим покажет, как работают его «керосинки» на практике в настоящем деле.
— Спускайся в лагерь и узнай у Медоварова, прибыл ли кто из лесной авиации. Кстати, дай ему микрофон. Поговорить нужно.
Он спросил у Вадима номер волны и сказал, что будет ждать вызова.
Нерешительными шагами, чувствуя чугунную тяжесть в ногах, Вадим спустился по дорожке к лагерю. Теплилась слабая надежда, что на таком маленьком расстоянии связь будет уверенной. Потом можно аппарат наладить как следует. А сейчас Вадим не мог признаться Набатникову, что «керосинка», еще не бывшая в работе, вдруг испортилась. Значит, ей и верить нельзя, подведет в самую ответственную минуту.
Провожая глазами поникшую фигуру Вадима, Лева сидел ни жив, ни мертв. Случилось самое страшное. Когда ему доверили «керосинку», он из-за своего неистребимого любопытства до отказа повернул ползунок реостата: очень хотелось узнать, увеличится ли ее мощность, — и вот результат. Набедокурил, как самый паршивый мальчишка. Подвел товарища. Но что же теперь делать? Признаться, предупредить Афанасия Гавриловича, что аппарат не в порядке? Но неизвестно, поблагодарит ли Димочка за это? Может, все обойдется, и первая демонстрация пройдет удачно? Потом уже Лева скажет о реостате, покается — руки вверх, прости, мол, Димочка, больше не буду… Неожиданно возникли новые сомнения. А если он, Лева, тут ни при чем? Всего несколько минут лампы работали с перекалом, конечно, они могли испортиться, или, как говорят радисты, потерять эмиссию. Но работала ли до этого Димкина «керосинка» как ей полагается? Ведь когда Димка уходил в санаторий, так и не удалось наладить связь. Может, и вправду аппараты его игрушечные, годные лишь для разговора из комнаты в комнату? То, что он принимал «Альтаир», ничего не доказывает. Мощность «Альтаира» куда больше, чем у карманной фитюльки. Как говорят радиолюбители, при такой мощности и на палец будет слышно, то есть без всякой антенны. Так что же эго получается?
