Альтаир - страница 93

— Димочка, — ласково обратился к нему Лева. — Время у нас есть. Пройдем по рядам.

Вадим нахмурился: а вдруг еще упустишь в толпе, вот и отвечай тогда. Но Левка умел уговаривать, к тому же сам Багрецов страдал любопытством. Взял он Левку под руку, чтоб, избави бог, не потерялся, и пошел по рядам.

Оба могли быть довольны: товаров навезли порядочно, но что особенно радовало — среди палаток с шелками и босоножками достойное место занимали книжный киоск и ларек «Культторга».

В нем были выставлены хорошие литографии — копии с картин великих мастеров, недорогие, в золотых багетных рамках. На полках приютились фарфоровые зверюшки Ломоносовского завода, белые фигурки: лыжник, физкультурница, птичница и разные другие.

Ты представляешь себе, как это важно, — с видом знатока осматривая полки и прилавок, говорил Лева. — Вкус к твоей любимой поэзии прививается через книгу и радио, музыку пропагандируют и радио, и кино, и пластинки, а с живописью и скульптурой что сделаешь? Конечно, в больших городах — и музеи, и выставки, а здесь что? Или в колхозе? Откуда там знают картины Третьяковской галереи? Правда, в «Огоньке» встречаются, но этого мало. А тут, смотри, — кивал он головой, — Репин, Суриков, Левитан.

— Покупают? — деловито осведомился Вадим у бородатого продавца в синем халате.

— Да как вам сказать? Не все. Многие другую продукцию предпочитают.

— Босоножки? — сострил Лева, но сразу осекся. — Нет, я… это самое, не против. Но картины или другое искусство… ведь оно украшает жизнь. Человек становится культурнее. Неужели обходятся без этого?

— Почему обходятся? Покупают и картинки и всякое такое. Украшают.

Продавцу было некогда — его отвлек пожилой человек в праздничном темном костюме, он выбирал картину для подарка, одна понравилась, но оказалась без стекла, — нельзя ли заменить рамку или стекло подобрать?

Когда Лева с помощью Вадима выполнил поручение и закупил все, что требовалось по списку (причем проявил даже некоторую инициативу — взял лишних пять пучков редиски), внимание его привлекла художественная продукция артели «Бытообслуживание».

Возле забора примостился длинный стол, на нем была расставлена скульптура, как ее называют, анималистическая, то есть звери и животные. Лева от удивления протирал глаза.

Чорт знает что такое! Конь с кумачовой гривой, страшные голубоглазые кошечки, свинья в малиновых и зеленых яблоках (цвета, которые вызывали у Левы самые неприятные воспоминания).

Но это еще ничего. На заборе висели картинки. Все они были нарисованы на стекле, на черном фоне, усыпанные золотым и серебряным порошком, подклеенные раскрашенной фольгой, чтоб блестело. На Леву смотрели конфетные красавицы с коровьими глазами, сухорукие балерины, амуры, похожие на крылатых поросят, дебелая красноволосая дама, целующаяся с голубком.

Он оглянулся, чтоб узнать у Вадима его мнение: как это все сочетается с только что виденными картинками в палатке «Культторга»? Но Вадима не оказалось рядом. Лева забеспокоился, привстал на цыпочки и заметил его пышную шевелюру возле синих кипарисов, то есть у декорации уличного фотографа. Странно, неужели Димка решил сниматься? Вот чудак, наверное, пошлет фотографию Наде.

К продавцу «художественных изделий» подошла женщина в белом платке, в руках у нее были две корзинки, зашитые мешковиной. Почему-то она боялась поставить их на землю, поэтому указала корзинкой на гипсовую свинью:

— Цена ей какая будет?

— Бери, гражданочка. Недорого, шесть рубликов всего… Такого товара нигде не сыщешь.

— Вот именно, — поддакнул Лева и спросил у женщины: — Вы такую породу когда-нибудь видели, в малиновых и зеленых яблоках?

— Да вроде как и не бывает, — с сомнением покачала она головой.

Продавец рассердился, дернул себя за рыжий ус.

— Проходи, проходи! Нечего агитацию разводить. А вы, гражданочка, не слушайте тут разных. — Он смерил мальчишку презрительным взглядом от тюбетейки до тапочек и снова повернулся к женщине с корзинками. — Вам эту свинью не в сарае держать, а на комоде. Есть, пить не просит. Художественный продукт.

Но Лева не сдавался. Чувствуя колебания покупательницы, он отвернулся от продавца и стал горячо убеждать ее:

— Простите меня, пожалуйста. Ведь я добра вам желаю. Это, конечно, мелочь, но обидная. Я студент, из Москвы, здесь проездом. Немножко понимаю в художественных вещах, сам рисую… Наверное, у вас дети есть?

По лицу женщины пробежала широкая улыбка.

— А как же? Махонькие. — Она поставила корзинки и показала на метр от земли. — Я вроде как для них. Пусть глядят.

— Пугаться будут. Знаете, что я вам посоветую? Вон там, напротив чайной, палатка есть. Торгуют разными картинами и фарфоровыми зверями. Не такими, конечно. Из Ленинграда их привезли, делали знаменитые художники. Вот посмотрите. Хорошие звери! Слоны, обезьяны, медведи. Пес стоял там один. Ну, прямо как живой! Сам рыжий, а морда черная. Ребятишкам понравится.

Женщина потуже завязала платок, взяла корзинки и спросила:

— Значит, куда идти-то?

Лева обрадовался, вывел ее на открытое место, откуда была видна крыша палатки «Культторга», и пожелал успеха.

Он направился было к Багрецову, но заметил, что какая-то девушка в маленькой зеленой шляпе рассматривает позолоченные картинки, которые особенно возмущали «инспектора справедливости» и казались ему страшнее пестрых свиней и голубоглазых кошек.

Первая победа была не трудной, надо бы повторить ее. Дело доброе, полезное. А кроме того, Леву интересовало, кто же покупает эту халтуру. Ведь если бы покупателей не было, то зачем же ее выпускать? Он не знал, как с этим бороться. Пойти в рыночный комитет? Но попробуй докажи, что здесь нарушаются принципы советской торговли. Вот если бы написать в редакцию районной газеты… Правильно. Но для этого необходим дополнительный материал. Может быть, под вывеской артели скрывается кустарь-халтурщик?