Космическая трилогия - страница 179

ГЛАВА XIII
ОНИ ОБРУШИЛИ НА СЕБЯ НЕБО

1

— Стой, где стоишь, — сказал Рэнсом. — Кто ты и зачем пришел?

Оборванный великан склонил голову набок, словно хотел получше расслышать. В ту же минуту ворвался ветер и захлопнул дверь в кухню, отделив трех мужчин от женщин. Незнакомец сошел с порога.

— Sta, — громко сказал Рэнсом. — In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti die mihi qui sis et quam vinisti.

Незнакомец поднял руку и откинул волосы со лба. Свет падал на его лицо, и оно показалось Рэнсому беспредельно мирным. Все тело его было свободно, словно он спал. Стоял он очень тихо. Каждая капля дождя падала с его куртки туда, куда упала прежняя капля.

Секунды две он глядел на Рэнсома без особого любопытства; потом посмотрел налево, где за входной дверью, откинутой ветром к стене, стоял Макфи.

— Выходи, — сказал он по-латыни. Говорил он почти шепотом, но голос его был так звучен, что задрожали даже эти непоколебленные ветром стены. Но еще больше удивило Рэнсома, что Макфи немедленно вышел. Незнакомец окинул его взглядом и обратился к Рэнсому:

— Раб, скажи хозяину этого дома, что я пришел.

Ветер, налетая сзади, рвал его одежду и волосы, но он стоял, как большое дерево. И говорил он так, как заговорило бы дерево — медленно, терпеливо, неторопливо, словно речь текла по корням, сквозь глину и гравий, из глубин Земли.

— Я здесь хозяин, — отвечал Рэнсом на том же языке.

— Оно и видно, — сказал пришелец. — А этот жалкий раб — твой епископ.

Он не улыбнулся, но в глазах его мелькнула усмешка; и он повторил:

— Скажи своему господину, что я пришел.

— Ты хочешь, — спросил Рэнсом, — чтобы я сообщил об этом своим господам?

— В келье монаха и галка научится латыни, — сказал пришелец. — Покажи нам, как ты их кличешь, смерд.

— Мне понадобится другой язык, — сказал Рэнсом.

— Зови по-гречески.

— Нет, не греческий.

— Послушаем, знаешь ли ты еврейскую речь.

— И не еврейский.

— Что ж, если хочешь болтать, как варвары, я тебя переболтаю. То-то потеха!

— Быть может, — сказал Рэнсом, — язык этот покажется тебе варварским, ибо его не слышали давно. Даже в Нуминоре на нем говорили редко.

— Твои господа доверяют тебе опасные игрушки, — сказал пришелец и немного помолчал. — Плохо принимают гостей в этом доме. В спину мне дует ветер, а я долго спал. Ты видишь, я переступил порог.

— Закройте дверь, Макфи, — сказал Рэнсом по-английски.

Ответа не было, и, оглянувшись впервые, он увидел, что Макфи спит на единственном стуле.

— Что это значит? — спросил Рэнсом, остро глядя на пришельца.

— Если ты тут хозяин, — сказал тот, — ты знаешь и сам. Если ты не хозяин, должен ли я отвечать? Не бойся, я не причиню вреда этому рабу.

— Это мы скоро увидим, — сказал Рэнсом. — А пока входи, я не боюсь. Скорее, я боюсь, как бы ты не ушел. Закрой двери сам, у меня болит нога.

Не отрывая глаз от Рэнсома, пришелец отвел назад левую руку, нащупал засов и запер дверь. Макфи не шевельнулся.

— Кто же твои господа? — спросил пришелец.

— Господа мои — уарсы, — отвечал Рэнсом.

— Где ты слышал это слово? — спросил пришелец. — Если ты и впрямь учен, то почему ты одет, как раб?

— Ты и сам одет не лучше, — сказал Рэнсом.

— Удар твой меток, — сказал пришелец, — и знаешь ты много. Ответь же мне, если посмеешь, на три вопроса.

— Отвечу, если смогу, — сказал Рэнсом.

Словно повторяя урок, пришелец напевно начал:

— Где Сульва? Каким она ходит путем? Где бесплодна утроба? Где холодны браки?

Рэнсом ответил:

— Сульва, которую смертные зовут Луною, движется в низшей сфере. Через нее проходит граница падшего мира. Сторона, обращенная к нам, разделяет нашу участь. Сторона, обращенная к небу, прекрасна, и блажен, кто переступит черту. На здешней стороне живут несчастные твари, исполненные гордыни. Мужчина берет женщину в жены, но детей у них нет, ибо и он, и она познают лишь хитрый образ, движимый бесовской силой. Живое тело не влечет их, так извращена похоть. Детей они создают злым искусством, в неведомом месте.

— Ты хорошо ответил, — сказал пришелец. — Я думал, только три человека это знают. Второй мой вопрос труднее: где кольцо короля, в чьем оно доме?

— Кольцо короля, — сказал Рэнсом, — на его руке, в царском доме, в круглой, как чаша, земле Абхолжин, за морем Лур, на Переландре. Король Артур не умер, Господь забрал его во плоти, он ждет конца времени и сотрясения Сульвы с Енохом, Илией и Мельхиседеком. В доме царя Мельхиседека и сверкает кольцо.

— Хороший ответ, — сказал пришелец. — Я думал, лишь двое это знают. На третий вопрос ответит лишь один. Когда спустится Лурга? Кто будет в те дни Пендрагоном? Где научился он брани?

— На Переландре я учился брани, — сказал Рэнсом. — Лурга спустится скоро. Я Пендрагон.

Только он произнес эти слова, ему пришлось отступить, ибо пришелец зашевелился. Каждый, кто видел бы их сейчас, подумал бы, что дело идет к драке. Тяжко и мягко, словно гора, сползшая в море, гость опустился на одно колено. Однако лицо его было вровень с лицом Рэнсома.

2

— Да, возникает непредвиденная трудность, — сказал Уизер, когда они с Фростом уселись у открытой двери. — Должен признаться, не думал, что нас ожидают… э… лингвистические неувязки.

— Нужен кельтолог, — сказал Фрост. — У нас с филологией слабо. Подошел бы Рэнсом. Вы ничего о нем не слышали?

— Вряд ли нужно напоминать, — сказал Уизер, — что доктор Рэнсом интересует нас не только как филолог. Смею вас заверить, если бы мы напали на малейший след, мы бы давно… э-э… имели удовольствие видеть его среди нас.