Миры Филипа Фармера. Том 13. Экзорцизм: Ловец душ - страница 72

Вождь Северных Оленей был либо храбр, либо глуп. Он стал протестовать:

— Мы вчера пили с Джоном Ячменное Зерно, и он мне сказал, что честь будет оказана Северному Оленю! Я требую ответа, почему нам предпочли Лосей!

Окинув дерзкого холодным взглядом, начальница отряда наложила стрелу на тетиву. Но слишком хорошо ее обучали политике, чтобы так просто пристрелить одного из вождей могущественного братства Северного Оленя.

— Должно быть, Ячменным Зерном владел не тот дух, которым наделяет его Богиня, — сказала она. — Эскорт Лосей для Солнце-героя уже давно планировался. Разве Солнце-герой — не Лось? Разве не зовут его Стэггом — «Лосем» на священном языке предков? Ты знаешь ли, что стэгом зовем мы самца Лося, и всего лишь быком — самца Северного Оленя!

— Это правда, — ответил глава Северных Оленей, все еще бледный с той самой минуты, как стрела легла на тетиву. — Не надо было мне слушать Джона Ячменное Зерно. Но вообще-то была очередь Северного Оленя. В прошлом году — Львы, в позапрошлом — Агнцы. Была наша очередь.

— И так бы оно и было — если бы не это.

Она показала на что-то за его спиной на Пенсильвания-авеню. Он обернулся.

Улица через шесть кварталов от Белого Дома неожиданно обрывалась башней бейсбольного стадиона. Но даже над этой башней возвышался сияющий стальной шпиль корабля, не виданного здесь уже семьсот шестьдесят лет. Лишь месяц назад, в конце ноября, в громе и пламени появился он в небе и приземлился в центре бейсбольного парка.

— Ты права, — ответил вождь Северных Оленей. — Никогда доселе не спускался к нам Солнце-герой с небес, посланный Самой Великой Белой Матерью. И это она выбрала, какому братству отдать честь называться его братьями, когда дала ему имя Стэгг.

Он отошел, чтобы встать во главе своих людей — и как раз вовремя.

От Капитолия, который был теперь всего в шести кварталах от Белого Дома, донесся крик. От крика затихла толпа как парализованная и побледнели лица мужчин. У женщин расширились глаза от желания, ожидания, возбуждения. Несколько их упали на землю в стонах и корчах. Донесся еще один крик, и теперь было видно, что ужасный вопль рвется из глоток толпы молодых девчонок, сбегающих по ступеням Конгресса.

Это были жрицы — недавние выпускницы богословского колледжа Вассар. Из-под высоких конических шляп с узкими полями до бедер свисали распущенные волосы, груди были обнажены, как у всех девственниц, но этим надо было служить на пять лет больше, чтобы заработать право на лифчик матроны. Не для них сегодня семя Солнце-героя — им выпало лишь открыть церемонию. Они были одеты в белые юбки колоколом, растопыренные множеством нижних юбок, у некоторых юбки были подпоясаны живыми и шипящими гремучими змеями. У других смертоносные твари свешивались с плеч. У каждой в руках был десятифутовый бич из змеиной кожи.

Застучали барабаны, их звук перекрыли горны, загремели цимбалы, взвизгнули свирели.

Вопя и выкатив глаза, неслись молодые жрицы по Пенсильвания-авеню, расчищая путь бичами. Вскоре их вынесло к воротам в ограде двора Белого Дома. Началась невзаправдашняя схватка между ними и Почетной Стражей, которая изображала сопротивление вторжению. Зрелище не столь безобидное, поскольку и у лучниц, и у жриц была заслуженная репутация злобных сучек. И те и другие вырывали волосы, царапались, откручивали груди, но слишком горячих охладили по голым спинам бичи старших жриц. С воем девчонки разбежались и быстро вернулись к своей роли.

Вытащив из-за поясов золотые серпы, они потрясали ими в воздухе угрожающими, но в то же время явно ритуальными движениями. Неожиданно — будто подчеркивая драматический эффект своего появления, как оно, впрочем, и было, — в главных дверях Белого Дома появился Джон Ячменное Зерно, держа в одной руке полупустую бутылку виски. Куда девалась вторая половина содержимого — сомнений не было. Джон шатался, ловя шнурок у себя на шее, пока наконец не сумел поймать висящий на его конце свисток. Он поднес его ко рту и пронзительно свистнул.

Немедленно ему ответил вой с улицы, оттуда, где стояли Лоси.

Часть их бросилась мимо Стражи к портику. Эти люди были одеты в шапочки из лосиной кожи с искусственными рогами по обеим сторонам, кожаные же пелерины, а сзади на поясах болтались хвосты. Спереди к штанам были прицеплены воздушные шары фаллической формы. Они не шли и не бежали, а танцевали на цыпочках, как балерины, имитируя лосиный аллюр. Они сделали вид, что нападают на жриц, те с визгом, изображая испуг, столпились в сторонке, освобождая Лосям проход к Белому Дому.

Здесь, в просторном вестибюле, Джон Ячменное Зерно свистнул еще раз и выстроил их согласно рангу в братстве. Затем он поспешно направился вверх по широкой винтовой лестнице, ведущей на второй этаж.

Потеряв равновесие, он свалился спиной вперед в объятия вождя Лосей.

Вождь перехватил Ячменное Зерно и отшвырнул его в сторону. В обычных обстоятельствах он не решился бы так обращаться со Спикером Дома, но знание, что тот в немилости, придало ему духа. Ячменное Зерно свалился на край лестницы, перевалился через перила и упал головой на мраморный пол вестибюля. Там он и остался, странно изогнув шею. К нему подскочила молодая жрица, пощупала пульс, заглянула в гаснущие глаза и взмахнула золотым серпом.

И тут же по ее голым плечам и груди щелкнул бич, оставив набухшую кровью полосу.

— Ты что это вздумала? — крикнула жрица постарше.

Юная жрица низко склонилась, отвернув голову, но поднять руки, чтобы защититься от кнута, не посмела.