Миры Филипа Фармера. Том 13. Экзорцизм: Ловец душ - страница 74
За ними стояли матроны — их матери, судя по советам, которые они выкрикивали. Они тоже были одеты в блузы с длинными рукавами и высоким воротом, но с закрытой грудью. У них юбки не стояли колоколом из-за отсутствия нижних юбок, а спадали до земли всюду, кроме переда, где были подложены пузыри, имитирующие беременность. Волосы были завязаны в узлы по числу рожденных женщиной детей, и в каждый был воткнут стебель красной розы.
За матронами стояли отцы в одеждах своих братств и держащие тотем братства в одной руке. В другой руке каждый держал бутыль и время от времени к ней прикладывался, частенько передавая ее своей жене.
Все орали и визжали, стремясь вперед, как будто желая запрудить улицу. Но это не было предусмотрено, поскольку нужно было оставить проход для процессии. Перед лосем и его всадником бежала Почетная Стража и выпускницы Вассара.
Стража тыкала стрелами каждого, кто переступал белую черту, отделявшую тротуар от мостовой, а жрицы работали кнутами. Девственницы в первом ряду не плакали и не вскрикивали, а вопили, как будто им нравился вид их собственной крови.
Настала тишина. Барабаны, горны и свирели на мгновение затихли.
Из Белого Дома появились Девы, неся на плечах кресло, в котором поникло тело Джона Ячменное Зерно. Девы были одеты в форму своего сестричества: длинные зеленые одежды, долженствующие выглядеть подобно кукурузным листьям, и высокие золотые короны в виде початков. Они принадлежали к сестричеству Кукурузы и несли единственного своего брата. Он был мертв, но толпа, очевидно, этого не поняла, поскольку смеялась при виде тела. Он не впервые появлялся на публике в таком виде, и лишь Девы Кукурузы знали разницу. Они заняли положенное им место за Стражей и сразу впереди Солнце-героя.
Снова ударили барабаны, взвыли горны, завизжали свирели, заорали мужчины, завопили женщины.
Лось подался вперед вместе со всадником.
Всадника приходилось удерживать, чтобы он не кинулся к девчонкам, стоявшим вдоль улицы. Они выкрикивали предложения, от которых покраснел бы матрос, и он им кричал то же самое. Пустое в момент выхода лицо приобрело дьявольское выражение. Он рвался спешиться. Когда Лоси не дали ему это сделать, он стал бить их кулаками. Пострадавшие отшатывались с переломанными и окровавленными носами, падая под ноги тем, кто шел сзади, не замедляя шага. На их место подбегали другие, и многие руки схватили Солнце-героя.
— Подожди, Великий Лось! — кричали они. — Подожди, пока доберемся до купола! Там мы тебя отпустим, и ты сделаешь, что хочешь! Там Великая Жрица Виргиния ждет тебя в ипостаси Великой Белой Матери в образе девы! И самые красивые маскотки Вашингтона, нежные девы, исполненные божественного присутствия Колумбии и Америки, дочери ее! Ждут счастья наполниться божественным семенем Сына!
Но человек с рогами, казалось, не слышал или не понимал, что частично можно было объяснить языком, на котором он говорил, — хотя и американским, но не таким, как у них. Вторая часть объяснения заключалась в том, что он был одержим. Он был глух ко всему, кроме рева крови в собственных жилах.
Участники процессии старались подойти к месту назначения медленно, но не могли удержаться и не увеличить скорость. Может быть, свою роль сыграли слышимые отовсюду от молодых девушек оскорбления и угрозы разорвать их на части, если они не поторопятся. Бичи и стрелы пускали все больше крови. И все же девушки напирали, и одна вдруг фантастически высоко подпрыгнула и сбила с ног жрицу. Сама она тут же вскочила и прыгнула на плечи Лосю из процессии, но не удержала равновесие и упала головой вниз внутрь группы. Обошлись там с ней неласково: содрали одежду, пощипали и прижали как следует, пока не пошла кровь. Кто-то попытался предвосхитить Солнце-героя, но этому кощунству помешали другие. Ему дали по голове, а девчонку выкинули обратно в толпу.
— Подожди своей очереди, лапонька! — крикнули ей со смехом, а один завопил:
— Если Великого Лося будет мало, есть лоси и поменьше, детка!
Инцидент был исчерпан, и процессия остановилась у ступеней Капитолия. Наступило минутное замешательство, пока Стража и жрицы расталкивали девчонок. Лоси стащили Солнце-героя со спины животного и потащили к ступеням:
— Еще минута, Великий Лось! Подожди до верхних ступеней! Там мы отпустим тебя!
В полубреду Солнце-герой посмотрел на них, но позволил им висеть на себе. Он посмотрел вверх на статую Великой Белой Матери у входа в здание. Резного мрамора фигура высотой пятьдесят футов, с огромными грудями. Она кормила младенца-Сына. Под ногой у нее издыхал бородатый дракон.
— Виргиния! Виргиния! — взорвалась криком толпа.
Великая жрица Вашингтона вышла из теней колонн, окружавших Капитолий.
Сполохи факелов играли на голых плечах и груди жрицы и гасли в длинном платье. Медового цвета волосы, спадающие до пят, казались темными в свете огней. Темным стал и рот, в свете дня красный, как рана. Темными стали глаза, в свете дня голубые и глубокие.
Солнце-герой заревел, как лось, учуявший лосиху в период гона.
— Виргиния! — крикнул он. — Хватит ждать! Ничто меня теперь не остановит!
Открылся темный рот, и белой полосой сверкнули в свете факелов зубы. К рогатому протянулась тонкая белая рука. Он вырвался из держащих рук и взметнулся вверх по ступеням. Лишь краем сознания воспринимал он крещендо барабанов, горнов и свирелей и визжащий крик изнемогающей от похоти толпы молодых девушек. И это, и то, что его телохранители бешено сражаются за его жизнь, чтобы он не был затоптан или разорван на части длинными острыми ногтями девственниц. Не видел он, что случалось там, где смешивались с упавшими телами мужчин отброшенные блузы и юбки девушек.
