Миры Филипа Фармера. Том 16. Дейра. Повести и расс - страница 80
— Я не отвечу на твои слова, — сказал он и взял ее за подбородок, стараясь обратить лицом к себе. — Я хочу поговорить вот об этом.
Он взял ее за левую руку.
— Дебби, бьюсь об заклад, что если тело Пита Клакстона не сгорело и его корабль найден где-нибудь в Тихом океане, то на его пальце обнаружат массивное золотое кольцо. А на кольце будет изображение треугольного щита, отражающего брошенное копье. Верно?
Она кивнула.
— Не буду отрицать, — ответила она. — Но если вы знали об этом, то почему не сказали ни слова на дознании?
— Да я даже не догадывался об этом, пока несколько минут назад Макгоуэн не рассказал мне об обычае, связанном с кольцом. А я точно знаю, что никогда не видел у тебя кольца. Учитывая все обстоятельства, можно предположить, что ты, по всей вероятности, надела его на палец Клакстона. А поскольку помолвка не была объявлена, то она скорее всего произошла как раз перед исчезновением Клакстона. Так и было, верно?
Ее лицо, бывшее до того угрюмым, стало печальным. Она заговорила, словно выталкивая слова через застывшие в напряжении губы.
— Да, мы любили друг друга. Мы не могли… дождаться, когда вернемся на Мелвилл. Мы сидели у меня в каюте и смотрели микрофильм «Пеллеас и Мелисанда», когда Пит сделал мне предложение. Почти сразу после этого вошел отец и увидел нас. Он словно с цепи сорвался, устроил скандал и заявил, что Пит больше не увидится со мной, пока мы не вернемся в Ремохию. Он потребовал, чтобы я забрала свое кольцо обратно и держала его при себе, пока мы не получим разрешения у пресвитеров.
Голерсу было трудно представить себе чопорного и сдержанного Эверлейка в роли взволнованного и негодующего родителя.
— Но почему это не всплыло на дознании? И почему ты сейчас мне рассказываешь?
— А меня не спрашивали об этом. Иначе я сказала бы правду. Мы, ремохи, никогда не обманываем. Но отец говорил, что будет гораздо проще, если мы просто скажем: мы втроем обсуждали, разрешат нам с Питом жениться или нет, и ни словом не обмолвимся о ссоре. Отец сказал мне, что у детектива Располда могут появиться необоснованные подозрения, а у нас — если мы признаемся, что ссорились, — масса неприятностей.
А что касается моего признания вам, то это легко объяснить. Вы задали мне прямой вопрос. Я могла отказаться отвечать или же сказать правду. Я предпочла последнее.
Он отпустил ее руку и спросил:
— Почему?
Отвернувшись, она ответила:
— Наверное, потому, что я очень одинока. Потому, что мне хочется с кем-нибудь поговорить. А больше всего потому, что мне все время кажется, будто я вот-вот взорвусь. Если я что-нибудь не сделаю, чтобы ослабить это постоянное внутреннее давление — не буду говорить, танцевать, петь, кричать, все что угодно, — то я сойду с ума. И это самое ужасное. Каждый раз, когда мне хочется что-то сделать, я не могу дать волю своему побуждению. Я слишком сдержанна. Я не могу расслабиться, хотя ужасно хочу этого.
Она положила руку на живот.
— Это где-то здесь, — сказала она, — то самое чувство, будто я должна взорваться и не в состоянии… но не боюсь этого.
Он изучал ее профиль. Изогнутые брови, плотно сжатый рот. Напряженная шея, чуть сутулая спина. Девушка еще никогда не была так похожа на своего отца.
Он подошел к ней и положил ей на плечо руку. Она слегка вздрогнула, но не сделала попытки отстраниться.
— Ты многое скрываешь от меня, — мягко проговорил он. — Что-то ведь должно было произойти, отчего Пит Клакстон забрался в спасательную лодку и очертя голову ринулся на ней в земную атмосферу. И произошло это именно здесь, в твоей каюте. Так что же это было? Ведь не отсрочка же вашей свадьбы так подействовала на него.
— Не знаю. Да и откуда мне знать? Меня тогда схватили эти судороги. Когда я пришла в себя, Пита уже не было. Отец послал его за помощью, и с тех пор его никто не видел.
— Понимаешь, Дебби, Пит уже долгое время был неуравновешенным. Сразу после высадки на Луну его ждало психосоматическое обследование. В его поведении замечались подозрительные странности.
— Ну конечно, — произнесла она. — Вот почему все так легко поверили, что он совершил самоубийство. Только почему ему надо было больше, чем мне, убивать себя? Ведь он переживал по тому же поводу, что и я, что бы это ни было. Его ждал психосоматический осмотр, потому что он обратился в ремохскую веру, и представитель Саксуэлла на Мелвилле хотел выяснить, не стал ли тот неуравновешенным. Для всех не-ремохов кажется невероятным, чтобы психически здоровый человек вдруг увидел перед собой новый свет и захотел присоединиться к другим, людям, чтобы найти новое счастье.
— Глядя на тебя и твоего отца, не подумаешь, что ремохи очень счастливы, — заметил Голерс. — Впрочем, к делу это не относится. Выходит, во время праздника Клакстон, по всей видимости, находился среди стоявших в воде? Он, полагаю, вместе с остальными принимал водное крещение?
Она кивнула. Голерс был окончательно сбит с толку. В его голове стала вырисовываться картина происшедшего, но что она означает, Голерс не имел ни малейшего представления.
— Мы приземлимся на Мелвилле, кажется, через месяц. И пробудем на ней неделю, не так ли?
— Да. В это время там будет праздноваться Жертва. Все ремохи постараются быть на празднике, даже космонавты.
— Послушай, Дебби, — сказал он серьезно и силой повернул ее лицо к себе. — Ты, может, думаешь, что я просто из любопытства сую свой длинный нос куда не следует. Но это не так. Отчасти я делаю это, потому что я — врач. Но я делаю это по куда более важной причине. Ты и сама можешь догадаться, что это за причина, да?
