Миры Филипа Фармера. Том 16. Дейра. Повести и расс - страница 93
Я оглянулся, озирая освещенную полной луной местность. Иллинойский ландшафт сильно изменился за эти два года. Стало гораздо больше деревьев, причем таких, каких не ждешь увидеть в столь северных краях. Кто бы ни устроил все это, ему пришлось доставить сюда массу семян и саженцев заблаговременно, не дожидаясь потепления. Мне это было точно известно, поскольку я проверил в Чикаго уйму накладных и обнаружил, что некий Смит — Смит! — через две недели после исчезновения Дурхама начал делать заказы в тропических странах. Посылки доставлялись в один из домов Наспина, а теперь заполонили его окрестности. Дурхам прекрасно понимал, что этой речной долине не прокормить свои триста тысяч жителей, когда прекратится доставка консервов, бидонов с молоком и прочей провизии по железным и шоссейным дорогам, в результате чего сельская местность будет буквально опустошена голодными ордами.
Но стоило только взглянуть на фруктовые деревья, увешанные вишнями, бананами, персиками, апельсинами, яблоками и грушами — никак не по сезону, увидеть заросли спелой черники, земляники, голубики и малины, буйную поросль картофеля и помидоров, зреющие на совсем не подходящей для них почве арбузы и дыни — причем все это таких размеров, какие обеспечили бы первые призы на любых соревнованиях до-Хмельной эпохи, — то становилось понятно, что голодать здесь не приходилось. Подбирай и ешь.
— Это похоже на сад Эдемский, — восторженно прошептала Алиса Льюис.
— Прекратите подрывные речи, Алиса! — огрызнулся я.
Она обморозила меня взглядом:
— Не говорите глупостей. И не называйте меня Алиса. Я майор морской пехоты.
— Пардон, — усмехнулся я. — Но о званиях лучше пока позабудем. Туземцы могут удивиться. И еще — пора раздеться окончательно, пока не наткнулись на кого-нибудь.
Она явно хотела возразить, но приказ есть приказ. И хотя нам предстояло по крайней мере тридцать шесть часов путешествовать вместе в костюмах Адама и Евы, она настояла на том, чтобы раздеваться мы разбрелись по кустам. Я не спорил.
Скромно зайдя за дерево, я снял трусы, и в этот миг до меня долетел запах сигары. Скинув со спины бак с водой, я выступил на узкую тропинку… и остановился ошарашенный.
Опершись на ствол дерева, скрестив короткие ножки, покуривая гаванскую сигару и заложив большие пальцы за воображаемый жилет, передо мной стояло чудовище.
Наверное, мне следовало не пугаться, а веселиться. Чудище сошло прямо со страниц очень популярного комикса. Ростом оно было добрых семь футов, ярко-зеленое, с крупной желто-коричневой чешуей на груди и животе, очень короткими ногами и непомерно вытянутым туловищем. Лицом оно было наполовину человек, наполовину — аллигатор. На темени его торчали две огромные шишки, а на них — большие, как блюдца, глаза. Выражение лица чудовища было одновременно высокомерным, благодушным и глуповатым. Именно таким рисовал его художник — вплоть до того, что вместо пяти пальцев у него было четыре.
Причиной моего потрясения была не только неожиданность его появления. Есть большая разница между тем, что изображено на картинке, и тем, что видишь во плоти. На страницах комиксов эта тварь выглядела милой, забавной и привлекательной. Ожив, она стала попросту кошмарной.
— Не бойся, — произнесло видение. — Скоро ты ко мне привыкнешь.
— Ты кто? — спросил я.
Тут из-за дерева вышла Алиса. Она разинула рот от изумления и мертвой хваткой вцепилась в мою руку.
Чудовище помахало сигарой.
— Я Аллегория с берегов Иллинойса. Добро пожаловать во владения Великого Махруда, пришельцы.
Что он хотел сказать последними словами, до меня не дошло. И только через минуту я понял, что титул его был совместным каламбуром автора вышеупомянутого комикса и героини одной из пьес Шеридана, миссис Малапроп.
— Полное мое имя — Альберт Аллегория. Во всяком случае, в этом воплощении, — пояснил кошмар. — Сами понимаете, другие формы — другие имена. А вы двое, как я полагаю, — новички, жаждущие жить на берегу Иллинойса, пить из него божественный Хмель и поклоняться Быку? — Он поднял руку: кулак был сжат, но большой палец и мизинец торчали вперед. — Это знак, который делает всякий правоверный при встрече с товарищами. Запомните его, и у вас не будет никаких хлопот.
— Откуда ты знаешь, что я новичок? — спросил я, не пытаясь солгать, так как мне показалось, что Аллегория настроен к нам благожелательно.
Он рассмеялся. Звуки отдавались в его пасти, как в рупоре. Алиса — уже не самоуверенный офицер морской пехоты — еще сильнее сжала мою руку.
— Я в некотором роде полубог, — ответил Аллегория. — Когда Махруд — Бык имя его — стал богом, он написал мне письмо — воспользовавшись, разумеется, обычной почтой — с приглашением перебраться сюда и состоять при нем полубогом. Мирские дела меня никогда особенно не волновали, а поэтому я проскользнул мимо армейских кордонов и принял на себя обязанности, которые Махруд — Бык имя его — на меня возложил.
Я тоже получил письмо от своего бывшего профессора. Пришло оно еще до того, как началась эта заваруха, и предложения перебраться сюда и состоять при нем полубогом я не понял. Я посчитал, что у старика просто шарики за ролики заехали.
— И каковы же твои обязанности? — поинтересовался я, не придумав ничего умнее.
Он снова помахал сигарой.
— Работа моя нисколько не обременительна и заключается в том, чтобы встречать новичков и предупреждать их, чтобы глядели в оба. Им нужно зарубить у себя на носу, что не все таково, каким кажется на первый взгляд, и что им нужно вглядываться, чтобы видеть символ за занавесом действий. — Монстр сделал затяжку и продолжил: — У меня есть вопрос к тебе. Сейчас не отвечай. Подумай и скажешь мне позже. — Он сделал еще затяжку. — Вопрос таков: камо грядеши?
