Любимые женщины клана Крестовских - страница 21
– Севка? Замуж? Этот бабник? Прости.
– Ничего. Не страшно. Я о нем все знаю с этой стороны. Я о другом. – Лариса рассказала Крестовскому о просьбе любовника. «Испугался, щенок! А когда всех подставлял, о чем думал? Пусть подергается!» Крестовский лишний раз убедился, что сын его погибшего от пули друга вполне осознает свои «косяки».
– Лара, насколько дорог тебе Севка?
Лариса неопределенно пожала плечами.
– Тогда не лезь в это дело, хорошо, девочка? Просто брось его. Поверь, не стоит забивать себе хорошенькую головку его проблемами. А они у него еще будут. И успокойся. До конца его топить никто не собирается. У меня, так скажем, долг перед его отцом. Просто мальчик будет работать под жестким контролем, раз уж самостоятельно не получается.
– А его бизнес?
– Свято место пусто не бывает! – рассмеялся Крестовский.
– Отдайте его мне! – Лариса выпалила это на одном дыхании.
– Что? – Крестовский опешил. «Я не ослышался? Вот так девочка! Смело!» – он внимательно смотрел на Ларису.
– Я смогу, Евгений Миронович. У меня образование. Я неглупа. Характер мой вы и так знаете. Мужиков построю!
– А вот этого не надо. Ты сама не знаешь, о чем просишь. – Голос Крестовского звучал жестко.
Лариса досадливо передернула плечами. «Старый козел! Только бы под юбку бабам заглядывать! А как к делу подключить, тут мы все курицы!» – зло подумала она.
Крестовский словно прочел ее мысли.
– Тебе что, девочка, приключений в жизни не хватает? На сафари съезди, с парашютом прыгни наконец! А в дела взрослых дядек не лезь! – Крестовский смотрел на Ларису холодно и спокойно. Она даже не отвела взгляда. – Не огорчай старого дедушку, девочка. Ты пойми, не заладится у тебя что, оступишься, ошибку сделаешь – спрос как с большой будет. И я не помогу, – добавил он более мягко, взял ее тонкую руку в свою и прижался к ней губами. Лариса замерла. Что-то неладное творится с ней, когда он подходит слишком близко. Хочется недозволенного. Он же старше ее отца! Дед, хоть и не кровный. А мысли в голове грешные, пугающие своей наготой и бесстыдством. Лариса осторожно потянула свои пальцы, Крестовский тут же отпустил ее руку и резко отвернулся. Ледяной холод обдал ее разгоряченное тело. «Нет, так нельзя! На черта мне эта работа, я просто хочу быть ближе к нему. Или я все придумала? Деньги и власть его вскружили мне голову, а не он сам? Возможно. Был бы он слесарем, меня бы так же к нему тянуло? Нет! Хотя фигура у него классная!» – думала она, глядя на Крестовского, который стоял у окна спиной к ней. Эта спина была напряженной и очень прямой. Широкие плечи обтягивала простая белая футболка. Легкие льняные брюки ловко сидели на бедрах. «А у Севки зад толще. Да еще висит!» – подумала она, отворачиваясь.
«Размечтался, старый дурак. Еще минута – и стал бы посмешищем. Мне показалось – или она?.. Показалось! Девочка ясно дала понять, зачем пришла. И ничего личного, как модно теперь говорить. А оказывается, это очень больно!» Крестовский повернулся к Ларисе:
– У тебя все? Извини, мне нужно работать. – Он поставил пустой стакан, который схватил со стола за минуту до этого, на место.
– Спасибо, Евгений Миронович, что уделили мне время. Всего хорошего вам, – вежливо попрощалась Лариса.
Он в ответ лишь кивнул.
«Никогда больше! Чтобы я так унижалась! Да пошел он!» Все эти мысли вертелись у нее в голове, пока она шла к выходу. Но по ее лицу ни о чем таком догадаться было невозможно. Лариса мастерски владела собой. Почти так же хорошо, как сам Крестовский.
* * *
Галина в сотый раз набирала номер телефона Махотина. Страх, закравшийся в душу, поселился там надолго. Ей мерещились разные по тональности звуки, незнакомые в такой знакомой квартире. Треск отстающих от стен старых обоев (давно пора бы поменять) воспринимался как взлом двери. Вода капала из крана как-то уж больно громко, с большей частотой, можно сказать, почти текла! Галина шла на кухню и заворачивала кран. Успокаиваясь на минуту, опять начинала прислушиваться. В своем собственном доме она больше не чувствовала себя защищенной. Мысленно обругав себя за то, что по беспечности не приделала дверную цепочку (хотя какой в ней толк!), Галина подперла дверь табуретом. «Если надо, они войдут. Уже раз вошли. И еще войдут». Она решила, что нужно все-таки позвонить свекрови. Впрочем, какая она ей свекровь, они с Танюшиным отцом и расписаны-то не были. Но Дарья Семеновна не отказывалась от внучки, помогала, сидела с ней, маленькой, по мере надобности, давая Галине возможность подзаработать денег. Галина ходила по домам делать уколы. Устроиться на постоянную работу она не могла – на малышку, как она считала, оставалось слишком мало времени.
– Дарья Семеновна, здравствуйте. Это Галина. Как вы себя чувствуете? Нет-нет, ничего не случилось. – Галина старалась говорить спокойно. – Танюша все так же, не хуже, не лучше. А вы ко мне сегодня днем не заходили? Нет? Ну что вы, не беспокойтесь, просто соседке показалось, что она вас видела, – соврала она с ходу.
Трубка под ладонью вспотела. «Вот и отпал самый простой вариант. Больше я ключ никому не давала. А означает это только одно: второй конверт попал к адресату и меня вычислили». Галина опять прислушалась. В квартире было тихо.
– Лучше я буду считать, что засунула рисунок и конверты в другое место, – сказала она вслух сама себе. – Иначе сойду с ума!
Она нажала кнопку электрического чайника и достала из коробки пакетик. Чай она могла пить в любое время суток.
Галина цедила из пиалы обжигающе горячий напиток и пыталась рассудить, кому мог понадобиться этот рисунок. Могилы и могилы. Одна – крестиком помечена. Что толку-то в этой схемке? Стоп! А что, если кто-то знал про тайник? О том, что он есть. Только не перекапывать же все кладбище? Поэтому и унес рисунок, ну а конверты так прихватил, до кучи. Ничего другого в папке же не было. А если бы она с вечера тетради и метрику на место положила? Тогда этот «кто-то» украл бы и их! И что бы у нее осталось? Да ничего! Что тогда Борису предъявить? За что денег просить? С другой стороны, схема была бесполезной, если не знать, на каком кладбище эти могилы. Имена подписаны, но фамилий-то на листке не было, это она точно знает. Знает она и то, где это самое кладбище.
