Лантерн. Русские сны и французские тайны тихой деревни - страница 75

Никита с ужасом понял, что не владеет собственной речью. Его поведение во сне начало выходить из-под контроля.

Мысленно проклиная себя последними словами, он дерзко произнес:

– Вы ошибаетесь, это французские владения! Граф Альфонс де Пуатье стал законным господином Керси благодаря женитьбе на графине Жанне – единственной наследнице графов Тулузских. В 1272 году он оставил графство, и эти земли в частности, в наследство французскому королю.

Эдвард испуганно взглянул на товарища и сжался в комок – вот уж чего-чего, а умничать им сейчас не следовало.

– Ты еще смеешь спорить?!

Солсбери повернулся к герцогу Ланкастеру.

– Полюбуйтесь на него, мой господин! Даже сейчас, стоя на коленях, он остается бунтовщиком. Это могло бы даже вызвать некоторое уважение, если бы не выглядело чистым безумием.

– Наступит день, и вся Аквитания, и весь Лангедок станут частью Франции. Так же, как все другие соседние земли, – заверил его Никита, изумляясь собственному безрассудству.

До смерти напуганный, Дед в ужасе затряс головой.

– Уже более двухсот лет Аквитания – это английская земля! – взорвался Солсбери и забегал взад-вперед, бряцая кольчугой.

Под насмешливым взглядом герцога Ланкастера ему пришлось взять себя в руки.

Солсбери остановился, выпрямил спину и продолжил суровым голосом:

– Напомню тебе, Мятежник, что после разгрома французской армии при Пуатье земли Керси вновь отошли к Англии. И не только Керси, а вся Великая Аквитания: Гиень, Понтье, Пуату, Сентонж, Ангумуа, Лимузен, Перигор, Ажен, Креси, Руэрг и Бигорр.

Он чеканил названия французских земель, как пощечины.

– Англия и Франция подписали мир в Бретиньи, – продолжил Солсбери, – а затем подтвердили его договором в Кале. И что мы видим сегодня?! В Керси снова бунт! Жители Лантерн посмели закрыть ворота перед войсками своего законного государя, английского короля!

Битва при Пуатье была одним из важнейших событий первого этапа Столетней войны. Принц Эдуард одержал сокрушительную победу над многократно превосходившей его по численности французской армией под предводительством короля Франции Иоанна Доброго, который храбро сражался, но попал в плен вместе со своим сыном Филиппом. Иоанна Доброго вывезли в Бордо, а оттуда в Англию, где он жил, скорее, как гость, нежели как пленник. Условия мира согласовывались в несколько этапов: сначала в Лондоне, с участием французского короля, затем делегации Англии и Франции подписали мир в деревушке Бретиньи недалеко от города Шартр, а еще позже для подтверждения условий мира был подписан договор в Кале. По условиям мирного договора, за поражение в битве при Пуатье Франция должна была навсегда уступить Англии всю Аквитанию. Причем французский король после этого полностью терял права сюзерена на этих территориях. Вдобавок, чтобы выкупить из плена своего короля, Франции надлежало заплатить гигантскую сумму в 4 миллиона экю, которая в дальнейшем была снижена до 3 миллионов.

Для сбора денег на выкуп короля принц Карл, сын Иоанна Доброго, обложил податью всю страну. Особенно досталось южным провинциям, которые, по его мнению, меньше пострадали от войны.

После выплаты первой части выкупа король Иоанн Добрый вернулся во Францию, но вместо него в Англию отправились другие заложники: принцы, а также знатные бароны из всех крупных городов, остававшихся в составе Франции. Когда Иоанн Добрый узнал, что один из его сыновей, Людовик Анжуйский, нарушил слово и бежал из английского плена, он добровольно отправился в Англию, где вскоре умер от неизвестной болезни. На французский престол взошел его старший сын, Карл V, которого позже стали называть Мудрым.

Стоя на коленях перед вооруженными рыцарями, Никита заговорил, как прокурор в суде.

Ему было весело и жутко одновременно:

– Наш законный государь – французский король Карл Пятый, по прозвищу Мудрый! Мир в Бретиньи и договор в Кале должны были завершиться взаимными отречениями. Эдуард Третий отрекся бы от французской короны, а наш король Иоанн Добрый – от прав сюзерена Великой Аквитании. Поскольку отречения не состоялись, король Карл остается сюзереном Аквитании, как его достойные предки.

– Это была бесчестная уловка! – завопил Солсбери. – Обман и крючкотворство! Вы затянули процесс передачи земель, а это являлось условием отречения!

– Вот именно! – злорадно подхватил Никита. – Это было условием мира, на который вы сами ссылаетесь! Отречения не состоялись? Не состоялись. Значит, французский король остался сюзереном Аквитании и сюзереном вашего принца Эдуарда.

Он упорно продолжал рыть яму себе и Деду в придачу:

– Принц Эдуард разорился на военных походах и обложил Аквитанию новыми налогами, чтобы пополнить казну. Тогда два местных сеньора, д’Арманьяк и д’Альбре, обратились к своему сюзерену, королю Карлу. И наш король встал на защиту своих подданных – объявил о конфискации владений принца Эдуарда!

Возмущенные наглыми словами пленного мятежника, Солсбери и Уорвик схватились за кинжалы, однако герцог Ланкастер остановил их движением руки. Все это время он наблюдал за словесным поединком и особенно внимательно слушал Никиту.

Ободренный неожиданной поддержкой тот продолжил:

– Жители Лантерн не сдадут вам крепость! Погодите, то ли еще будет! Нашему примеру уже последовал Монтобан и другие города Керси и Руэрга!

Никита понятия не имел, откуда все это возникало в его голове. И какого лешего ему понадобилось злить этих парней, подвергая смертельной опасности и себя, и старика?! До сих пор все ночные фокусы сходили ему с рук, однако остро заточенные кинжалы англичан были слишком близко, чтобы ими пренебрегать.