Лантерн. Русские сны и французские тайны тихой деревни - страница 87

– Э-э, видите ли, у нас не совсем отель, месье. Скорее, небольшой частный пансион в пяти минутах езды на машине от крепости. Мы с мужем сдаем туристам три комнаты в доме, в котором живем сами. В рекламных объявлениях мы называем свой пансион «Лаванда», – уточнила женщина. – У вас будет отдельный вход с улицы, своя ванная и две просторные кровати. Еще у нас во дворе есть бассейн. И завтрак – по вашему заказу. Поверьте, вам понравится!

Она старалась напрасно, Никиту не требовалось убеждать. В процессе разговора он нашел описание пансиона на интернет-сайте и вспомнил свой первый разговор с хозяйкой. Место было прелестное! Судьба снова подбрасывала ему шанс. Значит, все правильно.

– Я приеду завтра, в середине дня, и останусь на две ночи. Уеду в среду утром. Это возможно?

– Да, прекрасно!

Хозяйка пансиона не скрывала радости.

– Меня зовут Патриция. Можете называть меня Пат.

– Рад познакомиться, Пат. Я Никита.

Они распрощались в самом прекрасном расположении духа. Каждый считал, что в этот вечер ему крупно повезло.

Никите больше не лежалось на диване и вообще не сиделось на месте. К тому же подошло время ужина. Топтаться у плиты в таком взвинченном состоянии он не мог, нечего было и пытаться. Он запер дом и бодро зашагал вниз по улице в сторону ресторана.

Хозяин гостиницы узнал Никиту. То ли из-за прошлого инцидента с буфетом, то ли без особого умысла в этот раз его посадили в большом зале, за столик в углу. При этом хозяин, он же шеф-повар, вел себя вполне дружелюбно и даже улыбнулся Никите, стукнув об стол графином с водой. Не злопамятный оказался дядька. Или, скорее, практичный – как ни крути, Никита уже стал его постоянным клиентом.

Несколько столов было сдвинуто для большой разновозрастной компании. Скорее всего, за ужином собралась семья. Кроме них и Никиты, в ресторане были заняты всего два столика. Полностью сосредоточиться на еде повода не было – как всегда, здесь готовили добротно, но без тени изыска. Никита ел машинально и по излюбленной привычке исподтишка разглядывал соседей.

За большим столом встретились четыре поколения. Поджарый, породистый дедушка и под стать ему, изящная бабушка. Их сын в зрелых годах с женой, которая, больше смахивала на знойную итальянку. Их дочь-красавица с мужем и младенцем в прогулочной коляске и парень лет четырнадцати-пятнадцати, который с виноватым видом ковырялся в тарелке. Внешность мужчин в этой семье отражала два хорошо узнаваемых, хотя и не совсем французских типажа. Дедушка и его сын копировали благородную старость и романтическую зрелость актера Робера Оссейна. Того, который играл графа де Пейрака, мужа Анжелики – маркизы ангелов – и был первым мужем актрисы Марины Влади. Супруг красавицы-дочки поразительно смахивал на другого знаменитого актера – Жана Рено. Причем, судя по стрижке и очкам в круглой оправе, даже слегка эксплуатировал природное сходство. Разглядеть мальчишку-подростка Никите не удавалось, тот не поднимал глаз от стола.

Настроение в семействе было не блестящее. Взрослые сидели со скорбными лицами, вели пустые разговоры вполголоса и даже не смотрели в сторону понурого парня. Только молодая мамаша, вопреки общему бойкоту, время от времени перебрасывалась с братом парой слов и нежно обнимала его за плечи. После десерта дедушка отложил в сторону льняную салфетку и развернул перед собой газету.

Похоже, это был условный сигнал. Женщины дружно поднялись из-за стола и покатили коляску со спящим младенцем на улицу. Молодой «граф де Пейрак» и двойник Жана Рено переглянулись и потянулись за женщинами. За столом остались только виноватый подросток и дедушка, который отгородился от него газетой.

Никита весь обратился в слух – перед ним разворачивалась кульминация какой-то семейной драмы.

После нескольких минут молчания дед медленно сложил газету и, кажется, первый раз за вечер взглянул на внука поверх узких очков.

– Иди ко мне поближе, Тео. Давай поговорим, пока никого нет, – неожиданно спокойным, даже приятельским тоном сказал он.

Парень сел напротив. Несмотря на прибитую позу, взгляд у него был непокорный. Теперь Никита смог разглядеть его лицо. Тео оказался настоящим красавцем, мятежный граф де Пейрак в ранней юности . Видимо, сказывалась жгучая кровь матери.

– Мы с тобой всегда были друзьями, Тео. Правда?

Дедушка снял очки и откинулся на спинку стула.

«Неплохое начало, – одобрил Никита. – Вместо ругани обращаемся к лучшим чувствам».

– Правда, – потупился Тео.

– Уверен, мы и сейчас остаемся друзьями. Именно поэтому твои родители и бабушка попросили, чтобы я серьезно поговорил с тобой об учебе. Они считают, что ты никого не слушаешь, и надеются, что я смогу тебя образумить. Они даже сказали мне, в чем именно я должен тебя убедить. Но я хотел бы сделать наоборот – выслушать, что думаешь ты сам. Мнение остальных мне хорошо известно, а твое – нет. При том, что речь идет о твоем будущем, а не о будущем твоей бабушки или мамы.

«Интересный поворот», – Никита заинтересовался еще больше.

– Дедушка, я не хочу быть врачом, – выпалил Тео. – Все считают, что я должен продолжить семейную традицию, как ты и папа. Но я не хочу! И никогда не хотел. Я ненавижу запах больницы, меня мутит от вида крови, и я терпеть не могу разговоры о болезнях! Они уговорили меня учить латынь в средней школе, хотя латынь и не была обязательной. Но тогда я еще мало что понимал, и мне не хватило смелости сопротивляться. Теперь в лицее мне надо выбирать предметы для специализации. Они толкают меня к естественным наукам, но это не для меня. Ты же знаешь! И они знают! Но им все равно! Одна только Леа меня понимает!