Бельканто - страница 31
Когда появился Месснер, он спросил перво-наперво о Роксане Косс. Губы его теперь казались тоньше, выражение лица непреклоннее; говорить он стал внезапно по-немецки. Гэн тяжело поднялся со своего кресла и начал переводить командирам его слова. Те указали на женщину на диване, с платком, прижатым к глазам.
– А сейчас она должна отсюда уйти, – сказал Месснер тоном, не терпящим возражений.
– А что, появился президент? – спросил командир Альфредо.
– Она должна сопровождать домой тело. – Перед командирами стоял теперь совсем другой Месснер. Вид комнаты, усеянной лежащими на полу заложниками, покалеченного вице-президента и парней с автоматами – все это вызывало у него в прошлый раз тягостное ощущение. Но теперь он был по-настоящему зол. И не вооружен ничем, кроме маленького красного значка, что красовался у него на руке для защиты от направленных на него автоматов.
Командиры встретили его гнев со сверхъестественным терпением.
– Мертвым, – объяснил Эктор, – все равно, кто находится рядом с их гробом.
– Вы сказали «всех женщин»!
– Мы прошли через вентиляционные ходы, – напомнил ему командир Бенхамин, а затем, после паузы, добавил образное выражение: – Как кроты.
– Я должен убедиться, что могу вам доверять, – сказал Месснер. Гэн изо всех сил старался передать его напористые интонации, манеру произносить каждое слово так, что оно звучало ударом колотушки по барабану. – Вы мне тут говорите всякие вещи… А почему я должен вам верить?
– Мы отпустили слуг, больных и всех женщин, кроме одной. Похоже, она представляет для вас наибольший интерес? Задержи мы другую, вы не придали бы этому такого значения?
– Так я могу вам доверять?
Бенхамин с минуту обдумывал его слова. Потом поднял руку, словно для того, чтобы потрогать свою болячку на щеке, но передумал.
– Мы с вами по разные стороны баррикад.
– Швейцарцы никогда не встают на чью-либо сторону, – оборвал его Месснер. – Мы держим только сторону Швейцарии.
Никто из командиров не нашел, что еще сказать Месснеру. Тому не требовались доказательства, что аккомпаниатор, лежащий у его ног, мертв. Священник накрыл его тело скатертью, и скатерть была совершенно неподвижна. Месснер без дальнейших церемоний вышел из дома и вернулся через час в сопровождении помощника. Они привезли с собой медицинскую каталку, которыми пользуются сотрудники скорой помощи, нагруженную коробками и пакетами, а сняв поклажу, отрегулировали высоту каталки и попытались взгромоздить на нее крупное тело аккомпаниатора. В конце концов им пришлось призвать на помощь нескольких юных террористов. Смерть делает человека очень тяжелым, как будто все его прежние деяния, все каждодневные труды возвращаются к нему в последние мгновения и ложатся свинцовым грузом на грудь. Когда аккомпаниатора все-таки уложили и пристегнули, из-под узорчатой скатерти выскользнули его красивые руки. Наконец его увезли из зала. Роксана Косс отвернулась, словно разглядывая диванные подушки. Господину Хосокаве показалось, что она воображает себя Брунгильдой и мечтает о коне, который унес бы ее в огонь вслед за телом возлюбленного.
– Мне представляется, что не следовало доставлять нам еду таким способом, – заметил вице-президент сидящему рядом с ним незнакомцу, хотя был голоден и хотел поскорее ознакомиться с содержимым ящиков. – Мне представляется, из уважения к смерти они могли бы сделать две отдельные ходки. – Предзакатный свет пробивался сквозь высокие окна гостиной и рисовал на полу золотые полосы. До чего же красивая комната, подумал Рубен, особенно в это время дня. Он очень редко возвращался домой до темноты, а часто и вовсе не бывал дома, замещая президента то в одной поездке, то в другой. Лед в полотенце почти полностью растаял, и рукав его крахмальной рубашки насквозь промок от постоянно стекающей по руке воды. Впрочем, влажная прохлада полотенца все равно приносила облегчение распухшему лицу. Вице-президент размышлял, где будут спать сегодня ночью его жена и дети: может быть, президент и его жена пригласят их к себе, чтобы сделать на этом рекламу? А может, их разместят под охраной в отеле? Хорошо бы они нашли приют у кузины Анны. Анна утешит жену, развлечет детей, выслушает отчет девочек о нападении бандитов. Конечно, придется спать в кроватях по двое, а кому-то придется лечь и на раздвижной софе, но тут нет ничего страшного. Все лучше, чем в чопорных гостевых покоях у Масуды, тем более что Эсмеральду он наверняка пошлет спать на половину слуг.
Гэн и господин Хосокава устроились на другом конце комнаты возле окон, подальше от своих соотечественников. Строгие правила вежливости не позволяли другим мужчинам присоединиться к ним без приглашения. Даже в таких чрезвычайных обстоятельствах субординация оставалась нерушимой. В своем нынешнем настроении господин Хосокава не нуждался в компании.
– Он был потрясающим аккомпаниатором! – сказал он Гэну. – Я чувствую свою ответственность за них обоих. – Из всех мужчин в комнате господин Хосокава был единственным, кто оставался в пиджаке и галстуке. И каким-то удивительным образом его костюм совершенно не измялся.
– Вы хотите, чтобы я ей сказал?
– Что?
– Об аккомпаниаторе? – уточнил Гэн.
Господин Хосокава посмотрел на Роксану Косс, которая по-прежнему сидела отвернувшись и скрыв лицо за занавесью волос. Несмотря на то что рядом с ней на софе сидели другие люди, она казалась совершенно одинокой. Священник находился рядом с ней, но не с ней. Глаза его были закрыты, губы беззвучно шептали слова молитвы.
