Поэты «Искры». Том 2 - страница 76
…………………………………7
Ну, однако, довольно, малютка моя,
Будет петь нам… Уж скоро ведь, светел,
На востоке заблещет небес горизонт,
Уж два раза выкрикивал петел…
На плечо ты склоняешь головку ко мне,
И повязка чела золотая
Ароматные кудри не может сдержать…
Я дремлю, эти кудри лаская…
И как будто нисходит желанный покой…
Но покою нельзя мне отдаться;
Нет, малютка моя, не давай мне заснуть:
Мне всегда сны ужасные снятся!
Невеселые сны! Всё-то слышу я в них
Безотрадные вопли и скрежет,
Слышу песни ликующих праздно… и мне
Звук той песни, как нож, сердце режет!
Снится мне: воет грустно метель и снега
Заметают деревню… Под кровом
Полусгнившего сруба рыдает бедняк,
Истомлен боем с жизнью суровым…
И зачем он рыдает безумно? кого
О спасеньи, о помощи просит?
Снится мне, что рыданья и вопли его
Только ветер да вьюга разносит!
Страшны мне эти сны, надо мною они
Пролетают всю ночь до рассвета…
Но увы! На вопрос о значении снов
Не дает моя Муза ответа.
402. <ГРАЖДАНСКАЯ КАЗНЬ Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО>
Это было печальное утро: туман
Над столицей свой саван гробовый
Распростер, с неба дождь, будто слезы, лился,
Веял холод повсюду суровый…
Я на площадь пришел… Там толпа собралась,
Эшафот поднимался там черный:
Три ступени, дощатый помост и на нем
Столб с тяжелою цепью позорный.
В строй сомкнувшись, солдаты стояли кругом,
Палачи на помосте гуляли,
И жандармы задами своих лошадей
С наглым видом толпу оттесняли.
Отделения Третьего мерзостный штаб
Тут же был — и с султанами кепи
Любовались с злорадством жестоким, когда
Укрепляли железные цепи…
Небо было темно, ветер жалобно выл…
Час за часом тянулся уныло…
Сердце было мучительной пыткой полно
И тоской ожидания ныло…
Раздался стук колес… Загремел барабан,
И карета подъехала… Вышел
Из нее человек — и его на помост
Палачи повели… Я не слышал
Вздохов скорби в толпе: каждый в сердце таил
Муки сердца… но взоры сверкали
Скорбным гневом… Он шел мимо нас, и пред ним
Все мы головы низко склоняли.
Бледен лик его был, но смотрел, как всегда,
Он с иронией горькой… Своими
Палачами он был окружен, но в тот миг
Не они — он смеялся над ними…
Но когда, приговор прочитавши, к столбу
Притянули ему цепью руки
И с открытым челом он стоял под дождем
С бледным ликом, исполненным муки,—
О, тогда вздохи скорби толпа не могла
Превозмочь… и у женщин катились
Слезы, горькие слезы из глаз,
И сердца наши злобою бились…
Палачи! Как Христа, приковали его
У столба казни цепью позорной,
Приковали за то, что к свободе он звал,
Что насилья был враг он упорный!..
403. ИЗ ПОЭМЫ «ПРЕРВАННЫЕ ГЛАВЫ»
ГЛАВА 4
Я всегда осуждал направление тех,
Кто порядком вещей недоволен
И в наш век положительный жаждой реформ
И утопий мечтательных болен.
Мне порядок иной непонятен, как тот,
Освященный веками, с которым
Существует весь мир: удивительный вид
Представляет пытливым он взорам.
В основаньи его вложен строгий принцип —
Нуждам разных людей соразмерно
Потребленье давать: так, богатым всем жить
Хорошо суждено, бедным скверно.
В самом деле, нельзя же равнять меж собой
Бедняка с богачом; ведь бедняк-то
С колыбели к лишеньям привык: меньше ест
И желает скромнее он как-то.
А богатый — он роскошью вскормлен, повит
Кружевами, парчою и шелком,
Он привык жить просторно, свежо и тепло,
В аппетите равняется с волком.
Строго мысля, читатель, бог знает зачем
Филантропам сочувствуем все мы:
Ведь стремление их бедным братьям помочь —
Нарушенье разумной системы.
Понимают ли сами они, что творят,
Извлекая из бездны проклятой
Нищеты и несчастья детей? Ах! какой
Их добро отзовется им платой!
Эти страшные люди, которым они
Подадут нежно руку спасенья,
Эти люди на место себя их столкнут
В бездну зла — в этом нету сомненья.
Филантропии, думаю я, путь иной
Нужно выбрать, чтоб братии нищей
Радикально помочь: нужно бедных людей
Насыщать идеальною пищей.
Эстетических прелестей тайну открыть
Нужно им, красоты тронуть струнки
В их сердцах, объяснив, что лохмотья нужды,
Ветхий кров хороши… на рисунке;
Что стенанья, мольбы голодающих масс,
