И медлен буйвол, грузный и рогатый, Здесь темной думой удручен вожатый, Здесь зреет хлеб, но лавр уже зачах.
Лишь иногда, наскучивши покоем, С кипеньем, гулом, гиканьем и воем Оно своих не хочет берегов, Как будто вновь под ратью Ганнибала Вздохнули скалы, слышен визг шакала И трубный голос бешеных слонов.
<1913>
На палатине
Измучен огненной жарой, Я лег за камнем на горе, И солнце плыло надо мной, И небо стало в серебре.
Цветы склонялись с высоты На мрамор брошенной плиты, Дышали нежно, и была Плита горячая бела.
И ящер средь зеленых трав, Как странный и большой цветок, К лазури голову подняв, Смотрел и двинуться не мог.
Ах, если б умер я в тот миг, Нетвердо знаю, я б проник К богам, в Элизиум святой, И пил бы нектар золотой.
А рай оставил бы для тех, Кто помнит ночь и верит в трех, Кто тайно каждому стеблю Не говорит свое «люблю».
<1913>
«Скоро полночь, свеча догорела…»
Скоро полночь, свеча догорела. О, заснуть бы, заснуть поскорей, Но смиряйся, проклятое тело, Перед волей железной моей.
Как? Ты вновь прибегаешь к обману, Притворяешься тихим; но лишь Я забудусь: «Работать не стану, Не хочу, не могу», — говоришь…
«Подожди, вот засну, и наутро, Чуть последняя канет звезда, Буду снова могуче и мудро, Как тогда, как в былые года…»
Полно. Греза, бесстыдная сводня, Задурманит тебя до утра, И ты скажешь, лениво зевая, Кулаками глаза протирая: «Я не буду работать сегодня, Надо было работать вчера».
<1913>
«Когда вступила в спальню Дездемона…»
Когда вступила в спальню Дездемона, Там было тихо, тихо и темно, Лишь месяц любопытный к ней в окно Заглядывал с ночного небосклона.
И черный мавр со взорами дракона, Весь вечер пивший красное вино, К ней подошел, — он ждал ее давно, — Он не услышит девичьего стона.
Напрасно с безысходною тоской Она ловила тонкою рукой Его стальные руки… было поздно. И, задыхаясь, думала она: «О, верно, в день, когда шумит война, Такой же он загадочный и грозный!»
<1913>
«Мое прекрасное убежище…»
Мое прекрасное убежище — Мир звуков, линий и цветов, Куда не входит ветер режущий Из недостроенных миров.
Цветок сорву ли — буйным пением Наполнил душу он, дразня, Чаруя светлым откровением, Что жизнь кипит и вне меня.
Но так же дорог мне искусственный Взлелеянный мечтою цвет: Он мозг дурманит жаждой чувственной Того, чего на свете нет.
Иду в пространстве и во времени, И вслед за мной мой сын идет Среди трудящегося племени Ветров, и пламеней, и вод.
И я приму — о да, не дрогну я! — Как поцелуй иль как цветок, С таким же удивленьем огненным Последний гибельный толчок.
<1913>
«Этот город воды, колоннад и мостов…»
Этот город воды, колоннад и мостов, Верно, снился тому, кто, сжимая виски, Упоительный опиум странных стихов, Задыхаясь, вдыхал после ночи тоски.
В освещенных витринах горят зеркала, Но по улицам крадется тихая темь, А колонна крылатого льва подняла, И гиганты на башне ударили семь.
На соборе прохожий еще различит Византийских мозаик торжественный блеск И услышит, как с темной лагуны звучит Возвращаемый медленно волнами плеск.
<1913?>
«Долго молили о танце мы вас, но молили напрасно…»
Долго молили о танце мы вас, но молили напрасно, Вы улыбнулись рассеянно и отказали бесстрастно. Любит высокое небо и древние звезды поэт, Часто он пишет баллады, но редко ходит в балет.
Грустно пошел я домой, чтоб смотреть в глаза тишине, Ритмы движений небывших звенели и пели во мне. Только так сладко знакомая вдруг расцвела тишина, Словно приблизилась тайно иль стала солнцем луна;
Ангельской арфы струна порвалась, и мне слышится звук; Вижу два белые стебля высоко закинутых рук, Губы ночные, подобные бархатным красным цветам… Значит, танцуете все-таки вы, отказавшая нам!
В синей тунике из неба ночного затянутый стан Вдруг разрывает стремительно залитый светом туман, Быстро змеистые молнии легкая чертит нога. — Видит, наверно, такие виденья блаженный Дега,
Если за горькое счастье и сладкую муку свою Принят он в сине-хрустальном высоком Господнем раю. …Утром проснулся, и утро вставало в тот день лучезарно, Был ли я счастлив? Но сердце томилось тоской благодарной.
<1914>
«Пролетела стрела…»
Пролетела стрела Голубого Эрота, И любовь умерла, И настала дремота.
В сердце легкая дрожь Золотого похмелья, Золотого, как рожь, Как ее ожерелье.
Снова лес и поля Мне открылись, как в детстве, И запутался я В этом милом наследстве.
Книга Том 1. Стихотворения, автор Гумилёв Николай. Русская версия онлайн книги представлена в открытом доступе для чтения на мобильном телефоне или пк. Бесплатная библиотека Read-book-online.com - полные версии популярных, классических или новых книг в разных категориях онлайн бесплатно можете читать прямо здесь.
