Том 1. Стихотворения - страница 82

Те женщины, которые бессмертье
Моей души доказывают мне.

<1914>

«Когда, изнемогши от муки…»

Когда, изнемогши от муки,
Я больше ее не люблю,
Какие-то бледные руки
Ложатся на душу мою.


И чьи-то печальные очи
Зовут меня тихо назад,
Во мраке остынувшей ночи
Нездешней мольбою горят.


И снова, рыдая от муки,
Проклявши свое бытие,
Целую я бледные руки
И тихие очи ее.

<1914>

Конквистадор

От дальних селений,
Сквозь лес и овраги,
На праздник мучений
Собрались бродяги.


Палач приготовил
Свой молот зловещий,
И запаха крови
Возжаждали клещи.


И пел конквистадор,
Привязан у пальмы:
«До области ада
Изведали даль мы.


Вот странные воды,
Где смертный не плавал,
Где, Рыцарь Невзгоды,
Скитается Дьявол.


А дальше не будет
Ни моря, ни неба,
Там служат Иуде
Постыдные требы.


Но пелись баллады
В вечерних тавернах,
Что ждет Эльдорадо
Отважных и верных.


Под звуки органа
Твердили аббаты,
Что за морем страны
Так дивно богаты.


И в сонных глубинах
Мы видели город,
Где алых рубинов
Возносятся горы».


А пламя клубилось,
И ждал конквистадор,
Чтоб в смерти открылось
Ему Эльдорадо.

<1915>

Всадник

Всадник ехал по дороге,
Было поздно, выли псы.
Волчье солнце — месяц строгий —
Лил сиянье на овсы.


И внезапно за деревней
Белый камень возле пня
Испугал усмешкой древней
Задремавшего коня.


Тот метнулся: темным бредом
Вдруг ворвался в душу сам
Древний ужас, тот, что ведом
В мире только лошадям.


Дальний гул землетрясений,
Пестрых тигров хищный вой
И победы привидений
Над живыми в час ночной.


Очи круглы и кровавы,
Ноздри пеною полны,
Конь, как буря, топчет травы,
Разрывает грудью льны.


Он то стелется по шири,
То слетает с диких круч
И не знает, где он — в мире
Или в небе между туч.


Утро. Камень у дороги
Робко спрягал свой оскал.
Волчье солнце — месяц строгий —
Освещать его устал.


На селе собаки выли,
Люди хмуро в церковь, шли.
Конь одни пришел, весь в мыле,
Господина не нашли.

<1916>

Второй год

И год второй к концу склоняется,
Но так же реют знамена,
И так же буйно издевается
Над нашей мудростью война.


Вслед за ее крылатым гением,
Всегда играющим вничью,
С победной музыкой и пением
Войдут войска в столицу. Чью?


И сосчитают ли потопленных
Во время трудных переправ,
Забытых на полях потоптанных
И громких в летописи слав?


Иль зори будущие ясные
Увидят мир таким, как встарь:
Огромные гвоздики красные
И на гвоздиках спит дикарь;


Чудовищ слышны ревы лирные,
Вдруг хлещут бешено дожди,
И все затягивают жирные
Светло-зеленые хвощи.


Не все ль равно? Пусть время катится,
Мы поняли тебя, земля:
Ты только хмурая привратница
У входа в Божий Поля.

<1916>

«Перед ночью северной, короткой…»

Перед ночью северной, короткой
И за нею — зори, словно кровь…
Подошла неслышною походкой,
Посмотрела на меня любовь…


Отравила взглядом и дыханьем,
Слаще роз дыханьем, и ушла —
В белый май с его очарованьем,
В лунные, слепые зеркала…


У кого я попрошу совета,
Как до легкой осени дожить,
Чтобы это огненное лето
Не могло меня испепелить?


Как теперь молиться буду Богу,
Плача, замирая и горя,
Если я забыл мою дорогу
К каменным стенам монастыря…


Если взоры девушки любимой —
Слаще взоров жителей высот,
Краше горнего Иерусалима —
Летний сад и зелень сонных вод…

<1917>

«Взгляните: вот гусары смерти!..»

Взгляните: вот гусары смерти!
Игрою ратных перемен
Они, отчаянные черти,
Побеждены и взяты в плен.


Зато бессмертные гусары —
Те не сдаются никогда;
Войны невзгоды и удары
Для них — как воздух и вода.


Ах, им опасен плен единый,
Опасен и безумно люб, —
Девичьей шеи лебединой,
И милых рук, и алых губ.

1917

Канцона («Бывает в жизни человека…»)

Бывает в жизни человека
Один неповторимый миг:
Кто б ни был он: старик, калека,
Как бы свой собственный двойник,
Нечеловечески прекрасен
Тогда стоит он; небеса
Над ним разверсты; воздух ясен;
Уж наплывают чудеса.
Таким тогда он будет снова,
Когда воскреснувшую плоть
Решит во славу Бога-Слова
К всебытию призвать Господь.
Волшебница, я не случайно
К следам ступней твоих приник:
Ведь я тебя увидел тайно
В невыразимый этот миг.
Ты розу белую срывала
И наклонялась к розе той,
А небо над тобой сияло,
Твоей залито красотой.

1917

«Ты говорил слова пустые…»

Первая  Назад 

82/102

Вперед  Последняя