Собрание сочинений. Т. 1 - страница 87



Есть в груди так называемое сердце,
И оно вопит, а пищи нет.
Пища ль сердцу желчь и уксус с перцем?
Кто украл мой нёктар и шербет?!


Эй, душа, в трамвайной потной туше,
Ты, что строчки эти медленно жуешь!
Помнишь, как мы в детстве крали груши
И сияли, словно новый грош?


Папа с мамой нам дарили деньги,
Девушки — «догробную любовь»,
Мы смотрели в небо (к черту рифму)
И для нас горели облака!..


О, закройся серою газетой,
Брось Гучкова, тихо унесись,
Отзовись на острый зов поэта
И в перчатку крепко прослезись…


Пусть меня зовут сентиментальным
(Не имею ложного стыда),
Я хочу любви жестоко и печально,
Я боюсь тупого «никогда».


Я хочу хоть самой куцей веры…
Но для нас уж дважды два — не пять,
Правда ткет бесстрастно невод серый
И спускается на голову опять.


Лезет в рот и в нос, в глаза и в уши
(У поэта — сто ушей и глаз) —
В утешенье можешь бить баклуши
И возить возы бескрылых фраз:


«Отчужденность», «переходная эпоха» —
Отчего, к чему, бухгалтеры тоски?!
Ах, еще во времена Еноха
Эту мудрость знали до доски.


Знали. Что ж — иль меньше стало глупых?
Иль не мучат лучших и детей?!
О, не прячьте истину в скорлупы,
Не высиживайте тусклых штемпелей!


Вот сейчас весна румянит стены.
Стоит жить. Не ради ваших фраз —
Ради лета, леса и вербены,
Ради Пушкина и пары женских глаз,


Ради пестрых перемен и настроений,
Дальних встреч и бледных звезд ночей.
Ради пройденных с проклятием ступеней,
Ради воска тающих свечей —


Вот рецепт мой старый и хваленый,
Годный для людей и лошадей…
В чем виновен тот, кто любит клены
И не мучит лучших и детей?

ГЛАЗА!


У моей любимой Любы
Удивительные зубы,
Поразительные губы
И точеный, гордый нос.


Я борюсь с точеным носом,
Зубы ставлю под вопросом,
Губы мучу частым спросом
И целую их взасос.


Защищаюсь зло и грубо,
О, за губы и за зубы
Не отдам уютной шубы
Одиночества и сна!


Не хочу, хочу и трушу…
Вновь искать «родную душу» —
И найти чужую тушу,
Словно бочку без вина?


Но взгляну в глаза — и amen!
Вот он темный старый пламень…
Бедный, бедный мой экзамен!
Провалился и сдаюсь.


Вновь, как мальчик, верю маю
И над пропастью по краю
Продвигаюсь и сгораю,
И ругаюсь, и молюсь.

ЗАСТОЛЬНАЯ
(Отнюдь не для алкоголиков)


В эту ночь оставим книги,
Сдвинем стулья в крепкий круг,
Пусть, звеня, проходят миги,
Пусть беспечность вспыхнет вдруг!
             Пусть хоть в шутку,
             На минутку,
Каждый будет лучший друг.


Кто играет — вот гитара!
Кто поет — очнись и пой!
От безмолвного угара —
Огорчительный запой.
             Пой мажорно,
             Как валторна,
Подвывайте все толпой.


Мы, ей-богу, не желали,
Чтобы в этот волчий век
Нас в России нарожали
Для прокладки лбом просек…
             Выбьем пробки!
             Кто не робкий —
Пей, как голый древний грек!


Век и год забудем сразу,
Будем пьяны вне времен,
Гнев и горечь, как заразу,
Отметем далеко вон.
             Пойте, пейте,
             Пламенейте,
Хмурый — падаль для ворон!


Притупилась боль и жало,
Спит в тумане млечный путь…
Сердцу нашему, пожалуй,
Тоже надо отдохнуть —
             Гимн веселью!
             Пусть с похмелья
Завтра жабы лезут в грудь…


Други, в пьяной карусели
Исчезают верх и низ….
Кто сейчас, сорвавшись с мели,
Связно крикнет свой девиз?
             В воду трезвых,
             Бесполезных,
Подрывающих акциз!


В Шуе, в мае, возле сваи
Трезвый сыч с тоски подох,
А другой пьет ром в Валдае —
И беспечно ловит блох.
             Смысл сей притчи:
             Пейте прытче,
Все, кто до смерти засох!


За окном под небосводом
Мертвый холод, свист и мгла…
Вейтесь быстрым хороводом
Вкруг философа-стола!
             Будем пьяны!
             Вверх стаканы.
С пьяных взятки, как с козла…

VI

НАДО


Надо быть свободным и холодным,
Надо стиснуть зубы и смотреть,
Как, топчась в труде неблагородном,
Хамы ткут бессмысленную сеть.


Надо зло и гордо подыматься,
Чтоб любовь и жалость сохранить,
На звериный рев не откликаться
И упорно вить свою живую нить…


Надо гневно помнить, встав с постели,
Что кроты не птицы, а кроты,
Что на стоптанных, заплеванных панелях
Никогда не вырастут цветы.


Надо знать, что жизнь не вся убита,
Что она пока еще моя,
Что под щепками разбитого корыта
Спит тоскливая, ленивая змея…