В речке мокнут от ран повязки. Где же слез полынный поток Или горести книжные, сказки?
И Некрасов, бумажный лгун, — Бог не чуял мужицкого стона? Лик Царя и двенадцать лун Избяная таит икона.
Но луна, по прозванью Февраль, Вознеслась с державной божницы — И за далью взыграла сталь, Заширяли красные птицы.
На престоле завыл выжлец: «Горе, в отпрысках корень Давида!» С вечевых Новгородских крылец В Русь сошла золотая Обида.
В ручке грамота: Воля, Земля, На груди образок Рублевский. И, Карельскую рожь меля, Дед учуял ладон московский.
А в хлевушке, где дух вымян, За удоем кривая Лукерья Въявь прозрела Индийских стран Самоцветы, парчу и перья.
О колдуй, избяная луна! Уж Рублев, в пестрядном балахонце, Расписал, глубже смертного сна, У лесной церквушки оконце.
От зари восковой ветерок Льнет как воск к бородам дубленым: То гадает Сермяжный Восток О судьбе по малиновым звонам.
...
1917
265 Я — посвященный от народа,
Я — посвященный от народа, На мне великая Печать, И на чело свое природа Мою прияла благодать. Вот почему на речке ряби В ракитах ветер-Алконост Поет о Мекке и арабе, Прозревших лик Карельских звезд.
Все племена в едином слиты: Алжир, оранжевый Бомбей В кисете дедовском зашиты До золотых, воскресных дней.
Есть в сивке доброе, слоновье, И в елях финиковый шум, — Как гость в зырянское зимовье, Приходит пестрый Эрзерум.
Китай за чайником мурлычет, Чикаго смотрит чугуном… Не Ярославна рано кычет На зоборале городском, —
То богоносный дух поэта Над бурной родиной парит, Она в громовый плащ одета, Перековав луну на щит.
Левиафан, Молох с Ваалом — Ее враги. Смертелен бой. Но кроток луч над Валаамом, Целуясь с Ладожской волной.
А там, где снежную Печору Полою застит небосклон, В окно к тресковому помору Стучится дед — пурговый сон.
Пусть кладенечные изломы Врагов, как молния, разят, — Есть на Руси живые дремы — Невозмутимый, светлый сад.
Он в вербной слезке, в думе бабьей, В Богоявленьи наяву, И в дудке ветра об арабе, Прозревшем Звездную Москву.
266 Нила Сорского глас: «Земнородные братья,
Нила Сорского глас: «Земнородные братья, Не рубите кринов златоствольных, Что цветут, как слезы в древних платьях, В нищей песни, в свечечках юдольных.
Низвергайте царства и престолы, Вес неправый, меру и чеканку, Не голите лишь у Иверской подолы, Просфору не чтите за баранку.
Причта есть: просфорку-потеряжку Пес глотал, и пламенем сжигался. Зреть красно березку и монашку — Бель и чернь, в них Руси дух сказался.
Не к лицу железо Ярославлю, — В нем кровинка Спасова — церквушка: Заслужила ль песью злую травлю На сучке круживчатом пичужка?
С Соловков до жгучего Каира Протянулась тропка — Божьи четки, Проторил ее Спаситель мира, Старцев, дев и отроков подметки.
Русь течет к Великой Пирамиде, В Вавилон, в сады Семирамиды; Есть в избе, в сверчковой панихиде Стены Плача, Жертвенник Обиды.
О познайте, братия и други, Божьих ризниц куколи и митры — Окунутся солнце, радуг дуги В ваши книги, в струны и палитры.
Покумится Каргополь с Бомбеем, Пустозерск зардеет виноградно, И над злым похитчиком-Кащеем Ворон-смерть прокаркает злорадно».
267 Меня Распутиным назвали,
Меня Распутиным назвали, В стихе расстригой, без вины, За то, что я из хвойной дали Моей бревенчатой страны,
Что души печи и телеги В моих колдующих зрачках, И ледовитый плеск Онеги В самосожженческих стихах.
Что, васильковая поддевка Меж коленкоровых мимоз, Я пугачевскою веревкой Перевязал искусства воз.
Картавит дружба: «святотатец». Приятство: «хам и конокрад». Но мастера небесных матиц Воздвигли вещему Царьград.
В тысячестолпную Софию Стекутся зверь и человек. Я Алконостную Россию Запрятал в дедовский сусек.
У Алконоста перья — строчки, Пушинки — звездные слова; Умрут Кольцовы-одиночки, Но не лесов и рек молва.
Потомок бога Китовраса, Сермяжных Пудов и Вавил, Угнал с Олимпа я Пегаса, И в конокрады угодил.
Утихомирился Пегаске, Узнав полеты в хомуте… По Заонежью бродят сказки, Что я женат на Красоте.
Что у меня в суставе — утка, А в утке — песня-яйцо… Сплелась с кометой незабудка В бракоискусное кольцо.
За Евхаристией шаманов Я отпил крови и огня, И не оберточный Романов, А вечность жалует меня.
Увы, для паюсных умишек Невнятен Огненный Талмуд, Что миллионы чарых Гришек
Книга Сочинения. В 2-х томах, автор Клюев Николай Алексеевич. Русская версия онлайн книги представлена в открытом доступе для чтения на мобильном телефоне или пк. Бесплатная библиотека Read-book-online.com - полные версии популярных, классических или новых книг в разных категориях онлайн бесплатно можете читать прямо здесь.
