Прежде чем он начнёт охоту - страница 15
«Совершенно верно, – сказал Брайерс. – Убедитесь, чтобы вся команда получила копии дела».
«Уже этим занимаюсь», – ответила Макензи, открывая почту на телефоне.
«Как это может относиться к нашему убийству?» – спросил один из агентов.
Не привыкшая отмалчиваться, Макензи сразу же ответила: «Я разрабатываю теорию о том, что наш убийца очень хорошо знает местность. Он выкинул тело в совершенно неприметном месте посреди леса, а это означает, что он очень хорошо с ним знаком. Убийство Марджори Лейнхарт лишь подтверждает мою теорию».
«Я просто не понимаю, как убийство может быть связано с похищением», – добавил другой агент.
«Забрать ребёнка на виду у родителей и скрыться… сможет только тот, кто очень хорошо знает местность. У полиции не было ни одной зацепки по похитителю».
Здесь было над чем задуматься. Некоторые из присутствующих одобрительно закивали, но большинство агентов сидели, уставившись в телефоны или прямо перед собой.
«Ещё есть, что добавить?» – спросил Брайерс. Дожидаясь ответа, он начал сильно кашлять, прикрыв рот рукой.
«Тогда на этом всё, – добавил он спустя три секунды тишины. – Все за работу, чтобы поймать убийцу».
Выходя из конференц-зала народ взволнованно перешёптывался. Макензи не торопилась уходить. Прежде чем отправиться домой, она решила узнать, нужна ли Брайерсу ещё какая-нибудь помощь.
«Знаешь, – заметил он, – я поручу кому-нибудь проверить то похищение, о котором ты говорила. Если это нас никуда не приведёт, у тебя появится парочка новых врагов».
«Всё как обычно».
«Да, – ответил он с улыбкой. – Знаешь, давай сами этим займёмся. Завтра снова поедем в Страсберг. Убьём двух зайцев одним выстрелом. Заодно поговорим с семьёй Джона Торренса. Ты как, не против прокатиться?»
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
На следующий день они приехали в Страсберг чуть позже девяти часов утра. Когда они въехали в город, Макензи подумала, что начинает видеть в нём определённое очарование. Поначалу ей показалась немного глупой глубокая связь города с историей страны, но было в нём ещё что-то деревенское и респектабельное. Повсюду висели американские флаги (кое-где виднелись флаги Конфедерации. Макензи решила, что это было одной из характерных черт провинциальной Вирджинии), и многие компании носили имена, позаимствованные у названий отрядов времён Гражданской войны.
Макензи понимала, как глупо было думать, что большинство отъявленных убийц были родом из таких вот милых городков. Если верить статистике, вероятность рождения безумного убийцы в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе была такой же, как и в крошечном провинциальном городке в Вирджинии. И всё же подобные города были слишком тихими и пугающими: они казались идеальными для проезжающих мимо людей, и было легко игнорировать тот факт, что за любой красивой дверью могли скрываться тёмные секреты.
Наконец они подъехали к дому Торренсов, и Макензи почувствовала, как внутри всё сжалось от волнения. Она заранее позвонила и предупредила мать Джона, Памелу Торренс, что они едут. Казалось, женщина была рада поговорить хоть с кем-нибудь, кто мог помочь в деле её сына. В доказательство этого, как только Брайерс остановил машину, дверь небольшого дома открылась, и Памера вышла им навстречу.
Они поздоровались с ней на крыльце и представились. Было видно, что за последние несколько дней Памела Торренс очень мало спала: у неё был осовелый взгляд и красные мешки под глазами. Тем не менее, приглашая Макензи и Брайерса в дом, она изо всех сил пыталась сохранить присутствие духа.
Когда она провела их в небольшую гостиную, Макензи оказалась в типичном провинциальном доме Америки. На стенах висели и на журнальных столиках стояли фотографии детей. На одной из них Макензи увидела, как она решила, молодого и широко улыбающегося Джона Торренса в школьной футбольной форме.
«Спасибо, что приехали», – сказала Памела.
«Не стоит благодарности, – ответила Макензи. – Когда я говорила с вами по телефону, вы сказали, что ваш муж тоже здесь. Он ещё дома?»
«Нет, – ответила женщина. – Рей очень переживает. Когда он узнал, что вы едите, то начал плакать. Потом он взял себя в руки, достал ружьё и отправился на охоту».
Макензи посчитала это не лучшим решением, но ничего не сказала. Разве могла она указывать, как следует переносить горе родителям, чей сын недавно погиб?
«Что вы можете рассказать нам о Джоне?» – спросила она.
Памела пожала плечами и попыталась улыбнуться. Улыбка не вязалась с её измученным видом: «Он был хорошим мальчиком. Тихим ребёнком. Он подрабатывал в «Пиццерии Джино» и учился в муниципальном колледже. Он учился на втором курсе, потому что поздно поступил. Он всегда боялся учёбы в колледже. Он решился на неё только после того, как девушка, с которой он встречался три года, уехала отсюда, отучившись в Политехническом университете».
«У него были увлечения?» – спросил Брайерс.
«Недавно он начал заниматься бегом. Он участвовал в местных мероприятий: в пятитысячном забеге для сбора средств на лечение рака груди, в церковных благотворительных мероприятиях и тому подобном. Он мечтал о горном марафоне в начале следующего года. Он много для него тренировался».
«Он часто бегал в «Литтл Хилл»?» – спросила Макензи.
«О, да, – ответила Памела. – Это было его излюбленное место, он любил там тренироваться. Он бегал там минимум дважды в неделю».
«Что вы можете рассказать нам о девушке, с которой он расстался? – спросила Макензи. – Они продолжали общаться после разрыва?»
