Скользящие по грани - страница 75
– Никак, любовное послание изучаешь?.. – хмыкнула я. – Надо же, а я и не предполагала, что у тебя есть пристрастие к подобным эпистолам! И что там интересного?
– Вообще-то оно написано от сердца... – Крис не обратил внимания на мой ехидный тон. – Читаешь – и просто за душу берет. Похоже, девушка пишет возлюбленному прощальное письмо: ее выдают замуж за другого, и как бы ей было не тяжело, но она обязана подчиниться решению своей семьи, хотя отдала бы все на свете, чтоб этот вынужденный брак не состоялся. Дескать, вполне может оказаться так, что ее будущий муж будет хорошим человеком, только вот ее сердце уже навек отдано другому, тому, с кем отныне будет навек разлучена. Еще вспоминает счастливые встречи со своим любимым, те мгновения, когда они были вдвоем, говорит, что никогда его не забудет, и все такое прочее... Судя по всему, девушка действительно была без памяти влюблена: в паре мест текст чуть размыт – похоже, там падали слезы... Интересно, зачем это письмо было нужно твоему бывшему мужу? Не спорю – в это письмо вложена страдающая душа, но...
– Согласна: семейство ди Роминели вряд ли стало бы хранить это письмо только для того, чтоб сострадать автору этого прощального послания и восхищаться чьей-то там силой чувств... – усмехнулась я. – Похоже, тут все дело в обычном шантаже. Если подобное признание в любви написано некой знатной и богатой особой, и оно каким-то образом попало в руки семейки ди Роминели, то для того, чтоб это письмо не прочел супруг, женщина будет платить, платить и платить. Хорошо бы знать, кто автор этого письма, тогда можно было бы вернуть его той, что когда-то неосторожно доверила бумаге свои чувства...
– Знаешь, я никак не могу отделаться от ощущения, что где-то уже видел этот почерк, причем видел не единожды... – задумчиво произнес Крис. – Прекрасная каллиграфия, а некоторые буквы даже с завитушками... Вертится что-то в голове, но точнее никак вспомнить не могу!
– Ничего, может статься, еще вспомнишь. Пока что отложи это письмо, давай рассмотрим все остальное...
Так, пара бумаг о поставках в армию, нечто похожее на доклад о каких-то преступлениях, еще несколько документов... Правда, их я рассмотреть не успела, потому как Крис вдруг произнес едва ли не с требовательными нотками в голосе:
– Где письмо этой женщины?
– Вот... – подняв с травы свиток розоватой бумаги, я протянула его Крису. – А в чем дело?
– Погоди... – тот развернул письмо и вновь стал читать его. Я не мешала – похоже, что мой спутник стал догадываться, кто был автором этого послания. Чтение длилось довольно долго, Крис чуть ли не на просвет смотрел этот свиток, и, наконец, растерянно произнес. – Кажется, я могу предположить, кто написал все это...
– И кто же?
– Даже страшно сказать... – Крис покачал головой. – Знаешь, где-то с год назад у нашей королевы Эллен был день рождения, ей исполнилось тридцать лет. Вроде круглая дата, юбилей, но особых празднеств при дворе по этому поводу не было – дело в том, что всего лишь за пару дней до своего тридцатилетия королева родила дочь, роды были крайне тяжелые, девочка родилась слабенькая, сама королева пару седмиц не могла подняться на ноги... Тут же врачи, няньки, лекарства, бесконечные хлопоты... В общем, тогда было не до развлечений. Однако мой дядюшка все равно послал королеве подарок – оправленную серебром большую жемчужину необычного розового цвета, которая находилась в букетике ландышей: как говорится, скромно, дорого и со вкусом. Естественно, к подарку дядюшка приложил записку, в которой желал королеве Эллен и ее дочери всего самого наилучшего. Говорят, королева была тронута дядюшкиным подарком до слез, и позже прислала ему короткую записку с благодарностью...
– Это ты мне к чему рассказываешь?.. – не поняла я.
– А к тому, что почерк, которым была написана записка королевы Эллен и почерк этого письма совпадают один в один!
– Ты не ошибся?.. – вот теперь растерялась и я.
– Нет. Я уже тебе говорил, что мне с самого начала показался знакомым почерк этого письма – дело в том, что записку королевы Эллен я перечитывал, наверное, не один десяток раз, а уж почерк, которым было написано это послание, запомнил до мельчайших особенностей. Его, кстати, запомнить очень легко – невероятно красив, да еще со своеобразными завитушками при написании некоторых букв... Помню, глядя на эти несколько строчек, написанных рукой королевы, мне только и оставалось, что завидовать самой черной завистью – как ни стыдно в этом признаться, но я пишу так, словно курица лапой наследила...
– Звучит невероятно... – мне все еще было сложно поверить в подобное. – Ты полностью уверен в своих словах?
– А то!.. – Крис даже обиделся. – Тут даже один из оборотов речи сходится – что в этом письме, что в той записке, присланной дядюшке! Впрочем, Боги с ними, с этими одинаковыми выражениями – тут в первую очередь надо смотреть на подпись, а уж ее-то сложно подделать! Вон, только глянь: тут слово «Эллен» почти не разобрать – оно состоит практически из одних завитушек... Так вот, на той записке, что королева прислала дядюшке, подпись была абсолютно такой же! Ну, что скажешь?
– Крис... – даже не сказала, а прошептала я, глядя на заковыристые завитушки, стоящие в конце письма. – Крис, где тот погашенный вексель?
– Вот... – покопавшись среди вороха бумаг, лежащих на земле, Крис нашел нужный документ и протянул его мне. – А зачем он тебе нужен?
Не отвечая, я взяла вексель, и посмотрела на подпись, а затем перевела взгляд на письмо, вернее, на росчерк, стоящий на розовой бумаге любовного послания... Могу сказать только одно – ранее мне даже в голову не могло придти хоть чего-то похожее!
