Скользящие по грани - страница 96
Когда же через шесть лет совместной жизни у жены барона родился мертвый ребенок, то семейные отношения разладились окончательно, однако главная беда была еще впереди – баронесса заболела. Болезнь была тяжелой, и длилась несколько лет – за это время у бедной женщины постепенно отказали руки и ноги, наступил паралич, а через какое-то время она стала слепнуть. Но главное, что мучило больную и лишало ее сил – это постоянные и непрекращающиеся боли, приступы которых становились все сильней и сильней. От криков бедняжки слуги затыкали уши, а родственники умирающей отныне не показывались на пороге дома барона: мол, видеть ее страдания – это выше наших сил.
В это тяжелое время барон старался проводить все свободное время у постели больной супруги, и, как это ни странно звучит, именно в этот тяжелый период муж с женой словно стали сближаться, их отношения заметно улучшились. Эти двое словно искали друг в друге надежду и опору, но, к несчастью, менять что-либо было уже слишком поздно...
Однажды, после особенно сильного приступа невообразимой боли, жена попросила мужа дать ей лекарство, находящееся в синей бутылочке, той, что стояла в ее шкатулке с драгоценностями. Старая служанка его жены, которая все эти годы почти безвылазно находилась возле своей госпожи, в то время куда-то вышла, оставив супругов наедине, и барону не оставалось ничего иного, как выполнить просьбу жены. По словам барона, он в то время даже не задумался о том, почему эта небольшая бутылочка находится отдельно от остальных лекарств – главное, чтоб снадобье помогло при очередном приступе, который должен был наступить в самое ближайшее время... Поглотив содержимое бутылочки, женщина впервые за много месяцев с облегчением улыбнулась, и попросила мужа не держать на нее зла – мол, нам обоим просто не повезло, и остается надеяться лишь на то, что каждый из нас будет счастлив в другой жизни... Не понял барон и то, отчего жена попросила у него прощения – мол, больше не могу мучиться, прости меня... Почти сразу же супруга уснула, и барон тихонько отошел от постели спящей – не стоит ее будить, пусть хоть немного отдохнет до очередного приступа изматывающей боли...
Все разъяснилось через четверть часа, когда вернулась старая служанка: увидев пустую синюю бутылочку, которую барон и не подумал убрать со стола, она бросилась к хозяйке, а потом накинулась на хозяина с кулаками. Из ее отчаянных криков барон понял, что в бутылочке был яд, который эта самая служанка уже давно купила, уступив мольбам хозяйки, но, тем не менее, дать отраву больной она так и не решилась. Почему? Просто в глубине души старая служанка все же надеялась на чудо, то есть на излечение своей подопечной, которую знала еще с того времени, когда та была ребенком. Однако как бы служанка сейчас не кричала, как бы ни называла барона отравителем, тот был растерян и ошарашен настолько, что и сам чувствовал себя убийцей. Впрочем, слуги, сбежавшиеся на крики старой женщины, только качали головами: мол, понимаем, хозяйка умерла в тот момент, когда ее старой служанки не было рядом, вот теперь баба от отчаяния и несет невесть какую чушь, а бедный хозяин настолько ошеломлен, что не в состоянии отыскать нужных слов ответа!.. Вон, сидит, за голову схватился... Вернее, теперь он уже вдовец... Общее мнение прислуги было таким: отмучалась, бедная, столько лет страдала, так что теперь пусть земля ей будет пухом!..
Такого же мнения – несчастная наконец-то отмучалась!, придерживались и все знакомые, да и старая служанка к тому времени несколько утихла со своими обвинениями – она лишь беспрестанно лила слезы и жалела свою умершую хозяйку, у которой в жизни, мол, так никогда и не было настоящего счастья...
Не прошло и месяца после похорон, как в замок графа заявился некий господин – как позже выяснилось, это был один из членов семейства ди Роминели. Приехавший сразу выложил карты на стол – дескать, мы знаем, что это именно вы отравили свою жену, и легко сумеем это доказать. Более того: у нас есть свидетель, который подтвердит все сказанное под присягой, так что, дорогой барон, в самое ближайшее время вас ждет или тюрьма, или каторга, или же топор палача, а все ваше имущество, согласно постановлению суда, будет передано пострадавшей стороне, то есть родственникам вашей убитой жены. Можете не сомневаться в том, что эти люди, узнав о столь приятном для них развитии событий, и сами будут твердить с пеной у рта нечто вроде того, будто у них нет ни малейших сомнений в виновности барона!.. Вы, уважаемый, в свою очередь можете утверждать все, что угодно, вплоть до того, будто за те годы, пока болела ваша супруга, вы и сами измаялись едва ли не до смерти, устали от такой жизни и просто хотели прекратить страдания жены... Все верно, но факт остается фактом – именно вы дали яд своей больной жене, то бишь убили ее своей рукой. Даже если произойдет чудо, следствие признает этот поступок актом милосердия и вас не осудят, вы все равно станете изгоем в своем обществе – отравителей нигде не любят!..
Атака на барона была проведена столь яростно и с таким напором, что барон невольно сдался. Сейчас он и сам не мог понять, каким образом ему смогли так лихо задурить голову и настолько запугать, что он поставил свою подпись под дарственной – дескать, после его смерти все движимое и недвижимое имущество переходит во владение к уважаемым господам ди Роминели... Невесело, если не сказать – печально. Единственное, что успокаивало барона в этой ситуации, так это то, что семейка ди Роминели получит имущество лишь после его смерти. Хотя, по большому счету, барон все же понимал: нет никакой уверенности в том, что господа ди Роминели не предпримут все возможное, чтоб как можно быстрей наступило то блаженное время, когда они смогут пойти за гробом безвременно усопшего бароне Бонте...
