В одном немецком городке - страница 31
– Почему им понадобилось прислать именно вас? – спросил он.– Что, никого другого нет? Кого вы на этот раз намерены погубить?
6. ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ВСЕ ПОМНИТ
Понедельник . Утро
Они стояли в небольшом святилище, в сейфе, облицованном изнутри стальными плитами, который служил и бронированной комнатой, и кабинетом. Окна были забраны двойными решетками – тонкой проволочной сеткой и тяжелыми стальными прутьями. Из соседней комнаты непрерывно доносились шаги и шелест бумаги. Медоуз был в черном костюме, со множеством булавок, вколотых в лацканы его пиджака. Стальные шкафы, как часовые, выстроились вдоль стен. У каждого – номер на дверце и секретный замок с шифром.
– Из всех людей, которых я поклялся больше никогда не видеть…
– …Тернер стоит на первом месте. Ладно, ладно. Не у вас одного. Давайте не будем говорить об этом.
Он сели.
– Она не знает, что вы здесь,– сказал Медоуз.– Я не скажу ей, что вы здесь.
– Ладно.
– Он встречался с ней всего несколько раз. Между ними ничего не было.
– Я не буду попадаться ей на глаза.
– Да,– сказал он, глядя не на Тернера, а мимо него, на шкафы,– да, вы не должны ей попадаться.
– Постарайтесь забыть, что это я,– сказал Тернер.– Я вас не тороплю.
На мгновение лицо Тернера словно утратило свое жесткое выражение – на грубые черты его легли тени, и оно стало почти таким же старым, как у Медоуза, и таким же усталым.
– Я все расскажу вам сразу,– сказал Медоуз.– И – конец. Я расскажу вам все, что знаю, и вы уберетесь отсюда.
Тернер кивнул.
– Все началось с Автоклуба для иностранцев,– сказал Медоуз.– Там я, в сущности, и познакомился с ним. Я люблю машины, всегда их любил. Специально перед выходом на пенсию купил себе «ровер», с цилиндром на три литра…
– Давно вы здесь?
– Год. Да, уже год.
– Приехали прямо из Варшавы?
– Нет, некоторое время мы пробыли в Лондоне. Потом меня послали сюда. Мне было пятьдесят восемь, оставалось дослужить два года. После Варшавы я решил, что буду относиться к вещам поспокойнее. Хотелось позаботиться о ней, помочь ей оправиться…
– Ладно, ладно.
– Я, как правило, мало куда хожу, но в этот клуб вступил. Там народ главным образом из Англии и из стран Содружества, но приличные люди. Я считал, что это нам вполне подойдет – встречи раз в неделю, летом на воздухе, зимой – за столом. Понимаете, я мог брать туда Майру, вернуть ее к привычной жизни, приглядывать за ней… И по том, она сама этого хотела. Была растеряна, искала общества. Кроме меня, у нее ведь никого нет.
– Ладно, ладно,– сказал Тернер.
– Там собрался хороший народ к тому времени, когда мы вступили в этот клуб; впрочем, как во всяком клубе, и в нашем были свои взлеты и падения – ведь все дело в том, кто в правлении. Выберешь порядочных людей – и все получается очень хорошо и интересно, выберешь плохих – и начинаются склоки и всякое такое,
– Гартинг там был, конечно, на главных ролях?
– Не торопите меня, ладно? Дайте говорить, как я хочу.– Медоуз сказал это твердо и неодобрительно. Так отец делает замечание сыну.– Нет, он не был там на главных ролях, во всяком случае, в то время. Он был рядовым членом клуба, вот и все, обычным рядовым членом. Мне кажется, и ходил он туда редко, может, на одно из шести собраний. Вообще-то он не считался там своим. Он ведь имел дипломатический ранг, а это клуб не для дипломатов. В середине ноября у нас там было годичное собрание. Неужели на этот раз у вас нет при себе вашей черной книжицы?
– В ноябре,– сказал Тернер, никак не реагируя,– пять месяцев назад. Годичное собрание.
– Странное было собрание, я бы сказал. Своеобразная атмосфера. Карфельд уже полтора месяца как начал действовать, и мы все ждали, что будет дальше. Председательствовал Фрэдди Лакстон – он в то время уже знал о своем назначении в Найроби; Билл Эйнтри был секретарем по культурно-массовым делам – он получил как раз уведомление о переводе в Корею. Все мы нервничали: надо было выбрать новое правление, рассмотреть все вопросы, стоявшие на повестке дня, и договориться о зимнем пикнике за город. Тут-то вдруг и выскочил Лео, и в известном смысле именно тогда он и сделал первый заход в мой архив.
Медоуз умолк.
– Понять не могу, как это я так оплошал, ну прямо понять не могу,– сказал он.
Тернер ждал.
– Говорю вам, мы никогда и не слышали о нем ничего, не знали, что его интересует наш клуб. И потом, у него была такая репутация…
– Какая репутация?
– Ну, говорили, что он человек несолидный. Без роду и племени. Пустой человек. Ходили какие-то слухи насчет КЈльна. Мне, честно говоря, не нравилось то, что я о нем слышал, и мне не хотелось, чтобы он встречался с Майрой.
– Какие слухи насчет КЈльна?
– Сплетни, ничего больше. Он там подрался. Ввязался в драку в ночном ресторане.
– Подробности неизвестны?
– Неизвестны.
– Кто еще был там?
– Понятия не имею. О чем я говорил?
– О клубе. О годичном собрании клуба.
– Да, поездка за город. «Так какие будут предложения?» – спросил Билл Эйнтри. И Лео тут же вскочил. Он сидел примерно на три ряда позади меня. «Смотри-ка,– говорю я Майре,– что это он вдруг?» Лео сказал, что у него есть предложение. По поводу зимней поездки за город. Он знает одного старика в КЈнигсвинтере, у которого есть несколько двухпалубных прогулочных барж. Старик этот очень богат и очень любит англичан, занимает высокое положение в Англо-германском обществе. И этот старый господин согласился предоставить нам две баржи и команду, чтобы прокатить весь клуб до Кобленца и обратно. В виде благодарности за какую-то услугу, оказанную ему англичанами во времена оккупации. У Лео всегда были знакомства с такими людьми,– сказал Медоуз, и улыбка ненадолго озарила его грустное лицо.– Надо будет оплатить проезд, ром и кофе в пути и большой обед в Кобленце. Лео уже все рассчитал. Он думает, что вместе с подарком его другу это обойдется в двадцать одну марку восемьдесят на каждого,– Медоуз остановился.– Я не могу говорить быстрее, не привык.
