Изгнанники. - страница 39
— Гром... — Мурена терпеть его не могла, — Гром... Бест в пещерах?
— Уже да.
Как стрела, вытянувшись вдоль драконьей спины, Мурена летела в пещеры.
А вот что до того происходило с Бестом. Гром принёс его к ближайшему тайнику и разослал гонцов. Тепло для Огненного Круга. Он двигался рывками и еле-еле, но всё-таки двигался. Горючее у изгнанников в дефиците. Только не на этот раз. Его было много, столько не видел никто и никогда. Первыми без промедления откликнулись другие коллекционеры, чьи тайники находились вокруг. За первую ночь они сожги всё, что могло гореть: ветки, коряги, подушки с мягкими сухими водорослями, пучки редкой травы, стопку очень тяжелых книг, огромных, как валуны, какие-то промасленные тряпки, белые таблетки, горевшие долго, но слабо, дорогие ткани, расшитые золотом, бисером, серебром. Им не нужен был костёр на ночь, им нужен был жар, способный вернуть к жизни, удержать её. Они бросали в костёр одежду с себя. Иначе и не могло быть. Столько и более того значил Бест для группы. И больше того.
На другой день, перенесённый к пещерам, Бест лежал в полукруге костра. Рядом огромная куча, гора всевозможного топлива. От жара к нему трудно было подойти. Вокруг пещер и внутри многолюдно. И тихо. Изгнанники почти шёпотом переговаривались между собой.
Мурена спрыгнула прежде, чем лапы дракона ступили на землю, и подбежала. Её, ледяную, охватил жар костра.
— Бест!!!
Огненный Круг вращается ровно, но настолько медленно, что, не присмотревшись, не заметишь.
— Бест, ради неба и моря, и милости дроидов, какого чёрта, Бест!..
Он улыбался в беспамятстве, в глубоком сне. Но там, внутри, он боролся. Не с ними уже, не с хищными винторогими тенями моря, но с тенью внутри. Неуловимой и неотступной, смыкающейся кольцом, убегающей змеёй, опережающей даже мысли. Бест должен был, если хочет выжить, найти, изловить в своём теле этот скользкий холод. И он искал. Всё в нем сопротивлялось, не желало смотреть в сторону этой тени, в тень отвращения и боли. Он предпочёл бы сунуть голову в остатки своих Впечатлений и забыться там. Бест отвлекался, выдыхался, забывал, но снова и снова заставлял себя возвращаться, идти по следу. Когда же он схватит её, эту проклятую тень, этот сгусток яда, посмотрит прямо на неё и скажет: "Вот ты, и не прячься больше!" Тогда подведёт её к центру груди, испарит, вырвет... И всё, и покой...
Жизнь Беста зависела сейчас от двух взаимоисключающих факторов. Жар огня позволял легче вращаться его Огненному Кругу, и он же мешал. Слишком мало влаги. Мысли неповоротливы, слабы. Даже если удастся в такое ничтожное количество влаги, уловив, заключить тень, испаряясь, она остановит Огненный Круг. Точно.
Регулярно, раз двадцать за день, кто-нибудь подходил к нему и выливал на голову чашку Чистой Воды забвения. Но они не понимали, как этого мало! Они опасались лить больше холодной воды. Мурена смотрела в его закрытые веки. "Чёрта с три, — повторяла она про себя, — чёрта с три!.."
— Давно он так? — спросил он через плечо, ни на кого не глядя.
— Два дня.
— И сколько это может продолжаться?
Ей не ответили.
— Дроид... — сказала Мурена. — Нам нужно посоветоваться, нужен дроид.
— Я бы не рассчитывал на это, — заметил Ксандр и отошёл, слишком жарко.
С северного мыса и остальные вернулись следом, и Селена, и Изумруд. Перед ним расступились изгнанники. Странно было Мурене впервые увидеть его в толпе, со стороны, огромного чёрного хищника, наивного, как Восходящий, могущественного, как Чудовище Моря.
— Знаю, знаю, — отвечал он Амаранту на ходу, — не сложно, я знаю про них.
Неожиданно Изумруд остановился, не доходя костров, глянул на Беста, лежавшего посреди, развернулся, позвал дракона и улетел без единого слова. Изгнанники переглянулись недоумённо, кроме Селены. Она опустилась на колени рядом с Бестом и посмотрела Мурене в глаза… Изумруд вернулся раньше, чем кто-либо успел удивиться вслух его исчезновению. Кожаный мешок размером с него самого колыхался, перекинутый через плечо. Стремительный, чёрный, он прошёл, рассекая толпу, развязал верёвку и вылил, обрушил на тело, лежащее между кострами поток обыкновенной морской воды. Окружающие ахнули, отступили, зашипели брызги на раскалённых камнях. Но Чёрный Дракон Беста не проявился. Селена, удержала какого-то парня: "Поверь, он знает, что делает..." А внутри себя Бест жадно вдохнул и — увидел! Вот оно — мерзкое, скользкое и вертлявое, то, что мешало дышать!
Изумруд склонился над ним и тихо, уверенно произнёс:
— Не надо. Я.
Он вытащил из-за пояса длинный, витой рог.
— Точно, как у хищных теней... — прошептал Амарант. — Но артефакт...
Изумруд прищурился, перехватил его обратным хватом и отправил медленным закручивающим движением прямо в Огненный Круг. Мурена вздрогнула, отвернулась. На острие вынутого рога вился тёмный туман, и висела одна мутная капля.
— Видите каплю? — спросил Изумруд. — Это вся вода, что была в нём. Какие вы глупые. Дайте ему попить.
Изумруд перевёл взгляд на безмятежное лицо Беста и продолжил, уже задумчиво:
— Незаурядный. Необычный человек. Хорошо, что мы не встретились раньше.
Он махнул рукой Амаранту, сказал ему на прощанье:
— Ничего не надо. Я сам. Про создавшего — после.
Изумруд окинул единственным взглядом толпу, позвал Селену, следовавшую за ним, как ветерок за грозовой тучей, и они улетели вместе.
Бест выправился от раны настолько быстро, насколько возможно. Мурена — нет. Больше всего она хотела бы поговорить с Лелием, посоветоваться, услышать: "Всё обойдётся, всё образуется..." Не судьба. Амарант совершенно другой, ближе к коллекционерам. Но книги лучше, чем шмотки. По крайней мере, серьёзный и знающий, он напоминал Лелия этим.
