Изгнанники. - страница 52

Он открыл глаза. Солнце! Настоящее солнце! В гранёных уголках оконных стёкол оно разбросало радужные лучи, влилось в приоткрытые створки. Бест подставил руку под него, попытался схватить. Непередаваемое, волшебное счастье. Вся комната блаженствовала, преображалась от солнечных прикосновений, шашечки паркета, перламутр на углу стола. Бест увидел на нём чашку с водой, белую целиком, просвеченную насквозь. "Что там, Впечатление или забвение?" Он отпил глоток. Ни то, ни другое. Просто вода, просто солнце в Собственном Мире. Даже не выходя из комнаты, любоваться им можно вечно. И голос. "Голос дроида?" От предметов, к предметам, к видимому и обратно, от сердца шла песня дроида, которое здесь... под рукой. Из глубины... Распространяется, переливается... Ей нет предела. "Как странно!.. Очень! Всё иначе, всё переменилось..."

Водный дверной колокольчик, в который нужно дуть, разлился птичьей трелью по комнате. "Мурена как-то умудрилась захлопнуть дверь? Шутит? Наверняка". Но звонок повторился. Неохотно от солнечного проёма окна отворачиваясь, Бест подошёл к двери, повернул ручку... Никого. Только весна. Потрясающая, талой водой благоухающая весна! Он озадачился. "Не та дверь? Конечно". Ещё с большей неохотой, от весеннего раздолья Бест вернулся к другой двери, но и за ней не обнаружил никого. Колокольчик пропел в третий раз, издалека. "Не может быть!.." Бест рванул бегом по дорожке, сосенки, иван-чай... У края рамы на драконе стояла Мурена во весь рост, а он извивался, пытаясь скинуть её и усадить по-человечески. Бест затормозил, стал, как вкопанный.

— Приглашаешь? — спросила Мурена.

Он покачал головой, не сводя с неё изумлённого взгляда, и тут же закивал:

— Конечно!..

— Сделай рукой, как я тогда.

Бест припомнил и воспроизвёл церемониальный жест приглашения. "Тоже мне, хозяин..." Так застенчиво, неловко. Мурена шагнула в мир.

— Привыкаешь?

— Ты?.. Я... Я не могу. Нам надо поменяться обратно.

— Не, не выйдет.

— Почему?

— Я бегаю быстрее. Я первая добегу до рамы!

— Мурена! Во-первых, я бегаю быстрее...

Бест указующе поднял палец, а Мурена перехватила его.

— Ты, это, осторожнее! Сейчас ляпнешь что-нибудь с таким жестом, и Мурены, как не бывало... Не, воля твоя, но, по крайней мере, превращай во что-то красивое!..

Бест испугался, спрятал руку за спину.

— Извини! Предупреждать надо. Заранее.

— Заранее мы боялись.

— Чего боялись? Постой, мы?

— Да, мы боялись, что ты откажешься.

— Чувствуется стиль Амаранта. Ты переняла от него манеру говорить загадками. Но у его загадок хотя бы есть отгадки.

— У моих тоже есть.

Не будь он так потрясён всем, от вчерашнего вечера до солнечного утра, Бест заметил бы готовность к бою, каменное упорство в глазах Мурены. И отчаянную грусть.

— Так скажи её. У меня даже нет версий. Нормально бояться зайти в мир незнакомца. Но почему в этом случае вы так думали обо мне? Что я должен потерять, пробуя?

— Узко мыслишь, Бест. Не потерять, приобрести.

— Бояться приобрести?

— Именно. Вспомни Сонни-сан.

Бест задумался, тень сомнения пробежала по его лицу:

— И что?

— Ты не знаешь, почему он такой? А я знаю.

Мурена пинала камешек вдоль дорожки:

— Слишком велик контраст, видишь ли... Очень велика разница между там и здесь.

— Очень, — согласился Бест, ещё раз, с наслаждением оглядываясь. — Но я не Сонни. И я не стану таким, как Сонни, хозяином или изгнанником выйдя отсюда, не стану, Мурена, я просто совсем другой.

Мурена остановилась у двери, прислонилась к ней. Сжатую пружину, готовность к схватке в её глазах уже невозможно было не заметить.

— Вижу, — сказала Мурена, — ты ещё не говорил со своим дроидом...

— Не, а что?

— То есть, он не говорил с тобой...

— А что?

— Очень, очень надеюсь, Бест, что ты, собственно, не выйдешь отсюда.

Бест склонил голову к плечу, не сразу найдясь от такой наглости, помолчал, разглядывая Мурену, её каменные, полные отчаянья глаза и переспросил:

— Правда?

Вторая пауза ещё длиннее.

— Почему? Забавно... Но даже если такова твоя... — он поправился, — ваша цель, не кажется ли тебе, что было проще воплотить её вчера вечером, когда ты была полновластной хозяйкой?

Мурена смотрела ему в самую глубину глаз, как кирпичная стена крепости в безмятежные воды озера.

— Поговори с дроидом, Бест. Ты ведь затем и пришёл. А затем поссоримся, если хочешь.

Она хлопнула дверью о косяк и сорвалась:

— Поговори, поговори!.. Ты должен понять, Бест! Ведь ты же не сумасшедший, не одержимый 2-1! Я не хочу с тобой спорить, как я могу с тобой спорить сейчас?! Поговори! Заходи в дом, я не пойду. Буду там, вон. Сделаю лавочку на дорожке. Ты хочешь лавочку, Бест?

"Это серьёзно..." — подумал он, не испугался, но всё же... Будучи взбалмошной, легкомысленной Мурена отнюдь не была, а значит... "Всё серьёзно..."

— Сделай. Я хочу лавочку.

Она широко улыбнулась. Бест взялся за ручку двери:

— На ней и встретимся.

И зашёл в дом.

Утреннее солнце успело пройтись по комнате, покинуть столик, рубашку, забытую на полу, ушло со стены, и золотым озером лучилось на паркете. Бест оставил вторую дверь приоткрытой, так что в комнате пахло и солнцем и весной… Прекрасно. "Дроид Я-Владыка... И с чего же начинают с ним разговор?" Тихо вокруг, тихо снаружи и в мыслях. Чириканье птичье, журчание далёкого потока сквозь равномерный шум, видимо, маленький водопад есть на речке. Тихо. Бест прислушался ко всему разом. " Я должен что-то сказать..." Тут он понял, что слышит не только весенние звуки, а ещё между ними — широкую, просторную тишину, и в себе, и вокруг. Звук тишины, который всё время расширяется, как дым, поднимается до пения дроида. Сладкий древесный дым, непонятно откуда, неведомо до каких пределов, и если вслушаться в него, Собственный Мир виден, как на ладони... Восхитительно гармоничен. Бест слушал этот голос, прекраснейший голос в мире, так долго, что солнце успело закончить круг, в другое окно зайти, по противоположной стене подняться, рыжея, уменьшаясь... " Вечер... Неужели вечер?.." — "Вечер..." — повторил дивный голос, не прерывая свою песню. "Дроид, неужели — вот так — здесь всегда?.." — "Всегда..." — повторил голос. "Невероятно..."