Изгнанники. - страница 74
С кем же бороться Восходящему? Или как изгнаннику воевать? Есть Чёрный Дракон, телохранитель. А утрата... Что случилось, то случилось. Виноват сам. Разве за время своего существования дроиды покусились на свободу воли? Они дали безграничные возможности снаружи и выносливое долголетие внутри. Чего не коснулись, то и давало осечки. Плоды их кочевали на Белых Драконах под ливнями связных Впечатлений, собирали и смывали их, иногда падали в море, иногда выживали там, и так тысячелетиями утоляли остаточную жажду жизни. Забота Беста о создании, сохранении коллективной памяти дала применение их находкам. Зелёный огонь простого, самого обычного костра дал им новую точку отсчёта, объединил. Слова и огонь их объединили. Свет, пусть не солнца, но пламени, настоящий свет. В этом смысле, они сделались богаче хозяев Собственных Миров! Сами — и миры и дроиды друг для друга. Собирая, делясь, пересказывая, смывая... И помня. Уход Беста и экспансия Монстра нарушили этот, недавно сложившийся уклад.
Основание башни росло. Она стала как вулкан наоборот, не извергающий лаву, а затягивающий в шпиль от Великого Моря серые, сплошные тучи. Основание ширилось, оно подошло к южному каньону, служившему прежде дорогой в Центральный Рынок для пещерных изгнанников. Так же неспособные испытывать продолжительный страх, как и сильную страсть, теперь изгнанники начали познавать оба эти чувства. Фанатик, побывавший в прямом смысле слова под лапой Монстра, вернулся одержимым жаждой мести, как дроидом 2-1… До кучи, его тайник, его сокровищница коллекционера оказалась внутри стен живой крепости. Нашлись и другие из его собратьев, невзирая ни на что желавшие нападать. Из пещерных Борей присоединился к ним, после некоторых колебаний. А Индиго сразу, но тут дело было не в гневе...
Наступил день, когда башня покрылась чем-то вроде толстой слоновьей шкуры с яркими трещинами, галереи проступили на ней, не захваченные дурманящим светом. Она была величественной. Простой, как явление природы. Как творение слепца. Мурене, стыдно сказать, нравилась башня. Тучи не нравились, разлука с Бестом совсем не нравилась. А башня, да. Борей и Изумруд кружили на почтительном расстоянии, отражая иногда атаки пикирующих теней и наблюдая за ростом крепости.
— Бест просил не нападать первыми? — в который раз спросил Борей. — А что значит первыми? Вот это всё не считается за нападение?..
— Да, какая разница! Сейчас ничего не сделать. Смотри!
Одна стена крепости задрожала и обрушилась, ковровой дорожкой раскатилась в сторону каньона. А затем сомкнулась наверху. Она стала лестницей! Широченная лестница с аркой парадного, единственного входа! Или выхода? Для армии, которой несть числа?..
Ни с кем своими мыслями не делясь, Индиго предполагал во внезапном прорыве не сушу Морского Чудовища новую ловушку для хищников, устроенную дроидами взамен Пустого Чёрного Мира. Если для предыдущей они использовали мир, принадлежавший какому-то хищнику, мир-рынок, то для следующей решили использовать хищника самого. Ведь дроиды безопасны... Просто, позволив ему это сделать, обрушиться на скопления подобных себе. Так успешно. Так стремительно уменьшив их число, во всяком случае, на континенте.
Значит ли это, что, как сквозь чёрную раму, сквозь тайник злых артефактов прошлого, и сквозь башню можно пройти туда, где слышны их дивные голоса, где стоят четыре трона, где на одном из них сияет владыка Дом, величественный, надменный?.. Он посоветовал ждать. Чего? Не этого ли конца времён? Короче, Индиго снова искал путь к дроидам 2-2.
Поблизости от дурманящего света башни, кстати, сделалось безопасней всего. Опасно у моря, к тучам не стоит вовсе подлетать, а здесь тихо, и ветра нет почти. Индиго понравилось так развлекаться: пара шагов вперёд... И — бац! Где верх, где низ!? Где стороны света?! Он, прежде чем сделать шаг, заводил руку себе за спину, приковывал всё внимание к ней и, попав под влияние морока, пятился обратно к ней, покидая пределы дурмана, на удивление узкую, точную границу. Дальше на башню неприятно, тяжело было смотреть, но возможно. Так развлекался, ближе, дальше... Не разворачиваясь! Слишком сложный маневр. Можно заблудиться. Он начал вертеться один раз, чудом вышел.
Индиго и оказался тем, кто первый увидел не со спины дракона, а с земли развернувшуюся лестницу парадного входа. Гуляя вдоль явственно ощутимой границы, вышел к ней, не затронутой дурманом, простёртой за его пределы. Широченная лестница. Пологие ступени, подобно стенам, казались живыми, зыбкими, но не из камней, без сцеплений и стыков, цельными нитями. Струнами? Лестница постоянно немножко текла, таяла в землю и звенела едва слышным звоном, сливавшимся в гул. Индиго без колебаний поднялся на несколько ступеней и тут же спрыгнул вниз. Как будто идёшь по струнам! По призывным связным Впечатлениям: "Дальше, дальше! Выше, выше! Поднимайся!" Но надо признать, морока или иной внутренней угрозы не ощущалось, приглашение и только.
Индиго отошёл подальше, задрал голову, желая охватить картину целиком. Посередине лестницы маленькая фигурка, человеческая, белобрысая, в длинном одеянии и с чем-то ярким в руке... Сократ? Индиго подошёл ближе. Точно. Но почему он движется так плавно? Сколько же в нём сейчас теней, что они изменили повадку? А ум? Может быть, и Огненного Круга в нём уже нет? Возможно, обличие осталось, тень-основа?
Сократ опустился до предпоследней ступени. В левой руке он держал плошку с огнём, а правой отводил мешавшие ему полы длинного одеяния. Исключительное, с золотым шитьём, с двумя полосами от воротника-стойки, до — ступеней?.. Индиго, замерев, увидел под ними змеиный хвост!.. Нечеловеческим манером юноша понюхал воздух и приподнял плошку с огнём, как оглядывающийся в темноте. Спокойное, знакомое личико, упрямые точёные черты. Слишком спокойное. Вспомнив рассказ Изумруда, Индиго взглянул на его руки. Обычные руки. И сказал:
