Большая пайка (Часть первая) - страница 63
На квартире Гена, время от времени позвякивая ложкой по стакану, провозился намного дольше. Наконец, захлопнув чемоданчик, сказал:
– Здесь чисто. Но все равно имей в виду – в любое время могут поставить. Так что деловых разговоров лучше не вести. Чаем угостишь?
– А кто может поставить? – спросил Сергей, наливая чай.
– Кому нужно, тот и может, – содержательно ответил Гена, прихлебывая горячий напиток. – Там, в конторе, хозяин поставил.
– Откуда знаешь?
– От верблюда. Там самодел стоит, у него дальность – из одной комнаты в другую. Так что, кроме хозяина, больше некому.
– А может мне его отодрать и выкинуть?
Гена, прищурившись, посмотрел на Сергея.
– Ну ты даешь! Они тебе тут же другой вдудолят. Да еще сообразят, что ты в этих делах кумекаешь. Тебе это надо? Так что не вздумай. Живи как жил. Только аккуратно.
Вернувшись в офис, Сергей наткнулся на Леву.
– Я слышал, к тебе тут приходили, – радушно сказал Лева, обнимая Сергея за плечи. – Старый приятель?
– Отдыхали как-то вместе, – осторожно ответил Сергей. – Ну что, будем сегодня трогать Еропкина за вымя?
Господин Терьян
Рабочий кабинет Еропкина потрясал. Судя по всему, раньше здесь был актовый зал. Теперь же сцену убрали, кресла вынесли, стены выкрасили под мрамор и выделили несколько помещений: в одном у Еропкина размещались диван и два кресла, во втором – барная стойка и тоже два кресла, в третьем – тренажеры, а в четвертом – душ, унитаз, биде и утопленная в полу ванна с гидромассажем. Фойе актового зала превратилось в приемную, в которой трудились три девицы в легких полупрозрачных платьицах, а еще две сидели просто так и ничего не делали.
Еропкин вышел навстречу гостям, покинув свой письменный стол из карельской березы. На хозяине была ослепительная белая рубашка, рукава которой застегивались на массивные золотые запонки, яркий галстук с золотым же зажимом, бархатные, шоколадного цвета, штаны и, несмотря на теплую погоду, меховая безрукавка, из кармана которой свешивалась и исчезала где-то в кармане брюк золотая цепь. На ногах были домашние меховые тапочки.
Обнявшись с Левой и крепко пожав руку Терьяну, Еропкин усадил гостей на расставленные вокруг журнального столика козетки, а сам устроился в кресле напротив.
– Такие вот дела, – произнес он, разглядывая Сергея и улыбаясь. – Столько лет не виделись. Хорошее было время, правда? У нас ведь с тобой тогда какая-то штука произошла, – он пощелкал пальцами. – Уж не помню, из-за чего. Бабу, что ли, не поделили? Ну так это мы теперь спокойно можем урегулировать. Чтоб проклятое прошлое, понима-аешь, не угнетало. Видал в приемной? Хочешь, бери любую. Хоть сейчас. Не нравятся – ща позвоню, еще десяток прилетит. А?
– В другой раз, – сказал Сергей. – Прошлое не угнетает.
– Хорошо, – легко согласился Еропкин. – А я вот помню, ты раньше еще книжками интересовался. Точно? Я тоже, понима-аешь, пристрастился последнее время. Библиотечку собрал. Надо, чтобы ты посмотрел как-нибудь. Правда, у меня все на старославянском. Придешь, понима-аешь, вечером с работы, откроешь что-нибудь, сразу, понима-аешь, успокаиваешься. Ты как насчет старославянского?
– У меня со старославянским проблемы, – чистосердечно признался Сергей, почему-то вспомнив историю с писателем Оливером Твистом. – А ты здесь здорово устроился.
Еропкин оживился, оставил литературную тему и начал рассказывать о своих планах. Слушая его, Сергей с удивлением осознал, что Еропкин произносит очень осмысленные вещи. Поминутно вставляя свое "понима-аешь" и матерные слова, тыча в Сергея и Леву жирным пальцем, шмыгая носом и почесываясь, он говорил о строительстве нового корпуса станции, договорах с мэрией, организации продажи машин, головокружительных схемах кредитования.
– Такие, бля, дела, – закончил он. – На все про все два, максимум три года. Этот бизнес на полсотни лимонов потянет, клянусь. А надо-то всего два, на раскрутку. Чего вы там, в Москве, жметесь? Я Платону говорил – у меня тут уже инвесторы, как мухи, крутятся. Хочешь, говорю, я инфокаровские сорок процентов обратно выкуплю? Триста штук кладу не глядя. Нет, говорит, будем работать вместе. А чего тянуть? Лето же уходит. Если я сейчас стройку не начну, зимой это все в копеечку влетит. Вот ты приехал, прими решение. Или Платону доложи, пусть он там почешется. Понял мою мысль? Ну, мы тут все свои, так ты имей в виду – ежели Платон перечисляет, к примеру, до первого числа два лимона, один процент твой. Двадцать штук. Тут же наличными отстегиваю. Или в долю тебя возьму, в акционеры. Это как захочешь. Да ты не жмись, я ж тебе не взятку даю. Все ведь для общего дела, для того же "Инфокара".
– Рано это обсуждать, – осторожно сказал Сергей, не желая начинать с Еропкиным дискуссию о мировоззренческих принципах. – То, что ты рассказал, у тебя где-нибудь написано? Я бы хотел посмотреть. И бизнес-план тоже.
– А как же! Танька! – крикнул Еропкин. – Зайди быстро!
Впорхнувшая из приемной Танька, повинуясь взгляду Еропкина, встала рядом с Сергеем, прижалась к нему горячим бедром, открыла блокнот и приготовилась записывать.
– Значит, так, – начал командовать Еропкин. – Все материалы по проекту забери у Михалыча, пусть принесут бизнес-план, потом эту папку... ну которую у архитектора взяли... еще баланс, договора... потом вспомню, еще скажу. Соберешь все и отдашь вот господину Терьяну. Поняла? И поможешь ему разобраться. Как следует поможешь. И чтоб все, что ему нужно – ксерокс там или еще что, – молнией. Мне этот человек очень нужен. Поняла?
Танька замахала ресницами, бросила на Сергея многозначительный взгляд и удалилась.
