Сторож брату своему - страница 16
Развернув бумагу, лекарь обнаружил в ней несколько длинных темных волос.
– Госпожа уверена, что это… нужные волосы?
Мараджил медленно обернулась к невольнице.
Та четко ответила:
– У гуляма, что с ним пришел, были кудрявые. А у эмира верующих слетела чалма, когда он упал, а потом он надел ее обратно и под ней чесался, а затем стряхнул волосы с пальцев – я заметила, куда. На подушку тоже попало, когда он чесался под чалмой. Я собрала все, что нашла, и – клянусь огнем Хварны! – это волосы халифа аль-Амина.
Садун поднял волосы к свету и долго их изучал. Затем кивнул:
– Да, все они принадлежат одному человеку.
Мараджил отчеканила:
– Сделаешь куклу. Волосы положишь внутрь.
– Я проткну куклу семью иглами, – кивнул Садун.
– Нет! – вскинулась Мараджил. – Этого недостаточно.
Сабеец вопросительно поднял седые брови.
– На утреннем совете принято решение будить Стража Престола, – мрачно пояснила парсиянка. – Волшебство нерегиля сильнее нашего, он сумеет защитить аль-Амина.
– Т-тварь… – не сдержался Садун.
– Страж – волшебное существо, нельзя мерить его людскими мерками, – отмахнулась Мараджил.
– Он сжег Самлаган, – процедил старик. – Вместе с семьей моего прадеда!
Недовольно скривившись – довольно, мол, пустых слов! – парсиянка приказала:
– Поедешь вслед за халифской свитой. На Мухсин. И там добудешь зуб аждахака.
Некоторое время они молча сидели друг против друга. Трещал фитиль лампы.
– Зуб южного драко-оона… – протянул, наконец, Садун.
И мрачно покачал головой: нет, мол, слишком сложно.
Мараджил ласково улыбнулась. И резко хлопнула в ладоши:
– Эй, Лубб!
Занавесь отлетела в сторону, и на пороге возник здоровенный ушрусанский айяр – бритый, заросший густым черным волосом и в черном кафтане. Рохсарё и Садун одинаково вздрогнули от неожиданности.
– Разве… – начал было говорить Садун, но Мараджил резко что-то приказала – видимо, по-ушрусански.
Айяр выхватил из рукава шнур, шагнул к замершей с раскрытым в ужасе ртом Рохсарё и мгновенно обмотал веревку вокруг шеи девушки.
Невольница задыхалась долго. Колотила ногами и скреблась каблуками по полу, сбивая в складки ковер. Тонкие пальцы тщетно царапали рукава айярова кафтана. Наконец, выкаченные глаза Рохсарё остекленели, а с кончика вываленного языка последний раз капнула слюна.
Мараджил улыбнулась айяру, тот аккуратно уложил посиневший лицом труп на пол и вышел из комнаты. Потом парсиянка обернулась к Садуну:
– Ты меня знаешь, старик. Я не оставляю свидетелей. И всегда оказываюсь на один шаг впереди тебя…
– Д-да, госпожа, – выдавил из себя сабеец.
– Девчонку велишь зашить в мешок с запиской – мол, так будет со всеми неверными рабынями. Пусть стража, которая выловит труп у моста, подумает, что в чьем-то хариме наказали за прелюбодеяние невольницу. Шума не будет.
– Не будет, о госпожа, – эхом отозвался Садун.
– Так вот, старик, о деле. Поедешь на Мухсин. Добудешь зуб аждахака. И проткнешь куклу этим зубом. Дракон должен выйти из скал Мухсина и последовать за аль-Амином. Потом вернешься ко мне – я к тому времени доберусь до Нишапура.
– Почему бы не нанять людей? Мы могли бы убить халифа по дороге! Или в Фейсале – до того, как он разбудит Стража! Зачем такие сложности?
– Да ты никак обезумел, старик… – зло прищурилась Мараджил. – Убить халифа! Начнется такой переполох, что мы не спрячем булавки среди булавок! Хочешь, чтобы люди барида добрались сначала до тебя, а потом и до меня? Нет, за нас все должен сделать змей!
– А если они узнают о змее?
– Узнают – не поверят, – отрезала Мараджил. – Ашшариты нынче все как один придерживаются мутазилитского учения и в драконов не верят. Аждахак укусит аль-Амина, тот скончается в муках, но все будут считать, что халиф умер естественной смертью.
Садун задумчиво провел ладонью по бороде:
– Почему бы змею не укусить аль-Амина там же, на Мухсине?
Мараджил горько вздохнула и покачала головой:
– На плоскогорье его будут охранять ученики шейха Джунайда и сам Страж. Тебя разделают на части, о Садун. Все должно случиться на обратном пути в столицу.
Сабеец надолго замолчал.
– А если аль-Амин разбудит Тарика, а тот сразится с драконом и победит? – наконец спросил он.
– В скалах Мухсина обитает не один аждахак, – тонко улыбнулась Мараджил. – Со всеми Тарику не справиться.
Сабеец молча пожевал губами. Потом так же тихо спросил:
– А если нерегиль убьет дракона по пути в столицу?
– Мы сделаем так, чтобы на пути в столицу рядом с аль-Амином не было нерегиля, – усмехнулась Мараджил. – Аждахак укусит глупого сына Зубейды, тот сойдет с ума, и мой сын будет править. Вот так, Садун. Все просто.
Сабеец вдруг прищурился и быстро проговорил:
– Ко мне снова приходили. От… них.
Мараджил медленно поднялась с подушек. Долго смотрела Садуну в глаза. И наконец сказала:
– Еще раз встретишься с карматами – и веревка Лубба коснется твоей шеи, старик.
– Но…
– Я сказала – нет, Садун.
– Но…
– За ними стоит тень. Черная. Страшная. Я не вступаю в союз с демонами. Я лишь хочу восстановить справедливость. Аш-Шарийа должен править умный и достойный человек. А не капризный ублюдок-извращенец.
– Они обещали уничтожить проклятую веру пастуха! – зашипел сабеец.
– Демон может обещать что угодно, – мрачно сказала Мараджил. – К тому же ему ненавистна любая вера. Клянусь священным огнем, учение ашшаритов мне отвратительно. Но оно держит в узде глупый народ аш-Шарийа. Моему сыну нужны покорные подданные. Я не стану покушаться на религию, указывающую скотам их место. Я ей воспользуюсь. Ты понял меня, о Садун?
