Сторож брату своему - страница 161
– Опусти нож, – неожиданно жестко приказал Азам сумеречнику.
Из-за спины зинджа встали тени в хлопающих на ветру бурнусах. Много теней.
Рами скривил губы в своей неулыбающейся улыбке. У Антары в животе стало пусто и скользко.
– Сам Всевышний послал нам такую добычу, о Антара! – захихикал зиндж, и юноша только сейчас заметил, что тот взвешивает в напряженной руке окованную железом корот-
кую булаву. – Шейх Авад не зря сказал: где убудет, там прибавится.
– Ч-что? – растерянно пробормотал Антара, не отпуская взглядом оружие в руках у дяди. – Азам, ты что…
– Прими лошадь, – сухо приказал зиндж одной тени.
Коротко кивнул остальным:
– Свяжите его.
И ткнул пальцем в Рами.
Тени нерешительно двинулись вперед, гримаса на лице Стрелка окончательно утратила сходство с улыбкой. Антара ахнул и встал между лезвием кинжала и сородичами. Вскинув булаву, Азам холодно проговорил:
– Отойди, несмышленыш. За самийа гвардейцы приехали. Ты же не хочешь, чтобы твой отец пострадал? Да еще из-за хали? Отдай повод Рейхану. Все равно не по тебе лошадка. А женщину мы тебе дадим, не бойся. Пока к Афаф походишь, а потом и сосватаем кого…
Азам успокоительно бормотал, покачивая булавой, – и не переставал зыркать по сторонам. Рейхан, бочком и осторожно, стал подкрадываться – слева. Не выдержав напряжения, зиндж сорвался на крик:
– Антара, отойди!
Слева хрипло крикнули – и забулькало.
Ночь взорвалась воплями:
– Сволочь! Он убил Рейхана!
Антара тупо пятился, глядя на дрыгающегося на земле невольника, тот скребся пятками и булькал, булькал, горло влажно темнело, зажимающие шею руки тоже блестели…
– Сумеречная сволочь! Где твое слово!
Рами, хищно пригнувшийся, с мокрым черным кинжалом в руке, поворачивался, вглядываясь в сжимающийся круг теней, скалился и шипел:
– А где ваше? Кто обещал мне воду? Хотите выдать? Тогда нет уговора!..
Тени молчали. К Стрелку шагнули – с копьем, Рами слился с тенью, тень взвякнула и осела, копье с деревянным стуком покатилось по камням, хоровод фигур распался, кругом выли и смеялись шакалы – хи-хи-хи… ой-ой-ой…
– Предатели… – скаля острые зубы, прошипел Стрелок, сутулясь и покачиваясь, как кобра. – Я убил, защищаясь…
Клинок двигался в согнутой, поднятой руке, как смертоносное жало. Вокруг мялись, ругались, топтались и шумно сопели. Дахма нетерпеливо фыркала, била копытом и пыталась сплясать.
– Полезай на кобылу, – прошипел Рами, и Антара не сразу понял, что шипят ему. – Полезай и гони к своей Абле!
– А ты?
К сумеречнику снова скользнули – по-умелому, так же, по-змеиному, целя ножом. Вскрик, стон, шорох оседающего тела. Тишину смыло воплями:
– Сволочь! Подлая мразь! Ты не стоил его сандалий!
Сейчас скопом бросятся, для храбрости орут, что же делать?!
– Рами, я тебя не брошу!
Стрелок рявкнул:
– Гони, я сказал!!! Я справлюсь! Гони к Абле, потом в Мариб!
Лезвие с шумом рассекло воздух, Антара визгнул, закрывая лицо руками. Ладони залило теплой чужой кровью.
– В Марибе встретимся! Гони!
Булькающие стоны умирающих он больше слышать не мог. Антара прыгнул – животом поперек кобыльей спины, Дахма зацокала, затопталась, вокруг орали, ногу, ногу, давай, Антара, задирай и перекидывай ногу – сел!!!
– Гони!!!
В голове принялось опасно смеркаться, кругом вдруг замельтешили огни, факелы, откуда здесь всадники… Истошное ржание Дахмы привело его в чувство, Антара дал шенкелей, и кобыла – помчалась!
Изо всех сил обжимая бока идущей карьером лошади – да знал он, знал, что, чем крепче колени сжимаешь, тем шибче пойдет, но стремян-то нет! – юноша сквозь свист в ушах и громкий топот слышал гаснущие за спиной крики.
* * *
В темноте нападавшие орали, толкались и мешали друг другу – но у них были копья. Поэтому, когда на него снова побежали все скопом, Тарег прыгнул. Подпрыгнул, перекувырнулся в воздухе и приземлился за спинами кучи-малы.
Прямо перед Азамом.
Зиндж шагнул, занося булаву:
– Выродок!..
И сумел уклониться от рассекшего воздух лезвия – один раз. Потом его удалось полоснуть по руке, а потом – по лицу, глубоко. Зиндж с хрипом осел на камни.
Куча-мала, вопя, покатилась, и пришлось снова прыгать.
Воевавших на западе с альвами учили: если альв прыгает вверх, кувыркаясь, – это хорошо. Тебе. А альву – плохо. Значит, не справляется с круговой обороной. Кстати, сородичи Тарега знали эту закономерность и, описывая трудность схватки, говаривали: «Пришлось мне попрыгать». Наоборот, то есть «Даже покувыркаться не пришлось», не говорили. Потому что все знали: этот фокус сходит с рук один. Ну два. Ну три раза. Но, если ты уже кувыркаешься, а помощи нет, значит, дело плохо. Даже самого ловкого «танцора» можно достать копьем, если он устал.
Тарег устал. Шлепнулся под брошенное – в грудь метили, уже не до шуток – копье, покатился по камням. Последний раз он так прыгал в Красном замке. Но в Красном замке его выручил человек. Аммар.
Земля под ним затряслась – налетали конники. Новые вопли, резкие крики, свист.
– Вон они! Бейте воров! Они угнали нашу лошадь!
Люди Азама заорали в ответ и бросились кто врассыпную, а кто наперерез нападающим.
Мутайр нашли, где переправиться через вади. Отлично, теперь людям Азама будет чем заняться и без сумеречника. Все, красавцы, разбирайтесь без меня.
Тарег пригнулся и быстро побежал, лавируя между дерущимися. Прочь, прочь отсюда. В становище гвардейцы, в пустыне – обозленные хозяева Дахмы. Нужно держаться подальше от тех и других.
Отбежав на приличное расстояние в ночь, Тарег с облегчением выдохнул и ссыпался на землю, оползая спиной по одиноко стоявшему высокому камню.
