Сторож брату своему - страница 51
– Зачем же так грубо?
Тискавшая зад потная пятерня замерла.
– Чего?
– Я разве сказал, что не хочу, о Бехзад? – мурлыкнул Фархад. – Зачем ты со мной как со строптивой рабыней?
И изогнул спину, потеревшись ягодицами о напряженный зебб айяра, вздымавший шальвары на целый локоть. Бехзад ахнул и убрал пятерню, давившую на плечи.
Айяры засмеялись и отпустили ноги.
– Я многое умею, – протянул Фархад, поднимаясь и разворачиваясь к троице жаждущих плотских утех мужланов. – У меня были очень требовательные клиенты…
И провел языком по накрашенным губам.
– Чур, я все равно первый! – выдохнул Бехзад и потащил его в угол – там лежал обрывок ковра, на котором Фархад обычно засыпал, припозднившись с растиранием зелий.
Юноша покорно пятился, Бехзад, застонав от нетерпения, ударил его спиной о стену рядом с ковром и, тяжело дыша, принялся целоваться. Фархад изо всех сил изображал страсть, как учили в притоне: извивался, ахал и сосался в ответ.
И не забывал коситься в сторону товарищей Бехзада – они дрожащими пальцами пытались развязать шальвары, жалко путаясь в шнурках и шипя от собственной неловкости.
Ларец с инструментами стоял в двух шагах – на низеньком столике у стены.
– Позволь мне сбросить одежду, о нетерпеливый, – простонал Фархад, с влажным чмоканьем отлепив свои губы от Бехзадовых.
– Нет, – зарычал айяр, – нет! Снимай штаны, становись на четвереньки!
– Ммм… Так ты раздавишь меня о стену, о могучий, о страстный, любовь моя, как я смогу раздеться перед тобой?..
Айяр попятился, облизываясь.
Фархад с улыбкой стал сползать вниз по стене – в сторону, немного в сторону… Только бы они ничего не поняли, о Син, о звездный бог, помоги мне…
– Куда это ты? – взревел Бехзад, хватая его за плечо и вздергивая на ноги.
– Я хочу сначала подарить тебе поцелуй – там, куда еще не целовали губы юноши, – замурлыкал Фархад, дергая айяра за шнурки шальвар – и пятясь, пятясь…
Бехзад со страстным сопением настиг его у самого столика с ларцом, оттолкнул, привалился к стене и спустил штаны:
– Ну?!..
Фархад покорно опустился на колени и обнял айяра за бедра.
Тяжело дыша, Бехзад заметил:
– Ты знаешь, что дядюшка отрезает своим доверенным невольникам языки? А, Фархадка?
Юноша поперхнулся. И поднял глаза. Айяр смотрел на него сверху вниз, улыбаясь:
– Пока у тебя есть язык, Фархадка, работай им… Работай без устали, фф-ффф…
И Бехзад запрокинул голову, закатив глаза.
Что происходило за спиной, юноша видеть, естественно, не мог. Левая рука привычно откинула крышку ларца, пальцы мгновенно нашли нужное. Длинный узкий ланцет, которым снимали кожу над сухожилиями.
Фархад коротко размахнулся и всадил лезвие в бедро Бехзада. Тот взвыл, как волк.
Юноша выдрал лезвие, кровь забулькала, как из бурдюка.
Добить не успел – на него уже лезли те двое.
Нагиз подскочил первым – Фархад мгновенно полоснул его под подбородком. Кровь брызнула так, что юноша зажмурился и заплевался.
Джамшид заорал и бросился из комнаты вон. Нагиз осел на пол и рухнул вниз лицом – ноги несколько раз брыкнули, сбрасывая туфли.
Бехзад пытался зажать рану ладонью и утробно ревел.
– Мразь, – пробормотал Фархад.
Поднял с полу платок от своего женского платья, подошел к орущему ублюдку, опустился на колени и принялся накладывать на бедро тугой жгут.
– Дядюшка! Он меня чуть не убил! А Нагиза убил! – вдруг скривил губы и заскулил раненый.
Фархад медленно обернулся и увидел за собой господина. Старый сабеец глядел на племянника совершенно равнодушно:
– Почему твой зебб болтается снаружи, о незаконнорожденный? – наконец, холодно спросил Садун.
Закончив дело, Фархад медленно поднялся на ноги и опустил голову, ожидая приговора. За убийство свободного ашшариты распинали на мосту. Звездопоклонники забивали строптивого раба в колодки и оставляли подыхать на солнце. В принципе, особой разницы нет.
– Он раб, а поднял руку на свободного! – все так же плаксиво заголосил Бехзад. – Накажите его, дядюшка!
– Ты истинный сын своего отца, – ледяным голосом ответил Садун ибн Айяш. – Иногда я диву даюсь, как такая достойная и разумная женщина, как моя сестра, решилась выйти замуж за глупца, посрамляющего ишака глупостью.
Бехзад поперхнулся жалобами и непонимающе вытаращился.
– Это первая жизнь, отнятая тобой, о дитя? – мягко поинтересовался господин у Фархада.
– Да, хозяин, – прошептал юноша.
– Холодный расчет, безупречное исполнение, – одобрительно кивнул Садун. – Из тебя выйдет толк, мой мальчик.
Фархад поежился:
– А вы, господин, что же… Все… видели?
Сабеец лишь задумчиво похлопал его по плечу:
– Считай, сынок, что ты прошел важнейшее испытание в своей жизни.
И потом так же задумчиво добавил:
– И не страшись, мой мальчик. Я не отрежу тебе язык.
И снова похлопал по плечу. И еще добавил:
– Завтра начнешь учиться врачеванию по-настоящему. Кликни приказчика, оттащите тело Нагиза на ледник. С утра сделаем вскрытие – по всем правилам. Почитай «Хавайнат», главу шестую – пригодится, когда будешь резать легкие.
С этими словами господин Садун кивнул каким-то своим мыслям и пошел из комнаты прочь.
Бехзад сидел с разинутым ртом и жалко дрожал.
Фархад фыркнул, поддернул штаны, ухватил труп за ноги и поволок к ледяному погребу. Помощь приказчика ему была совсем не нужна.
* * *
Поместье ибн Тулуна Хумаравайха, окрестности Харата, несколько (но точно неизвестно, сколько) дней спустя
– …Вот.
Хумаравайх с гордостью показал на песчаный круг, по которому гарцевала длинноногая белоснежная кобылка.
